"Мазохистка", - подумала Вера, открывая тугую дверь магазина. Внутри было тепло, бело и пахло кофе. Меха важно висели на деревянных "плечиках". Енот шептался с лисой, хихикали нутрии, подмигивал завитками каракуль.
Вера заходила в меховой салон пару раз в месяц. Рассматривала шубки, парки, свингеры, иногда гладила мех, но никогда не мерила. Потому что надеть, ощутить ласковую тяжесть, почувствовать запах меха, угреться, разглядеть отражение в зеркале, а потом снять и уйти - это было выше ее сил.
Вера была не какая-нибудь мечтательная нищебродка, а в меру преуспевающий бухгалтер. Но позволить себе шубу не могла. Потому что год назад прикупила в ипотеку квартирку, однушечку-хрущобу в панельной шестиэтажке, и почти все средства уходили туда, в пасть вечно голодного банкомата, или в окошко - улыбающейся банковской девушке в красном шейном платочке.
Вера стояла и любовалась голубой норкой, когда к ней подошла миловидная - других здесь не держали - продавщица-блондиночка.
- Хотите примерить?
- Н-нет, - помотала головой Вера.
- У нас распродажа прошлогодней коллекции. Осталось два дня. Скидка пятьдесят процентов.
- Сколько-сколько? - поперхнулась Вера.
- Пять-де-сят, - отчеканила, как пароль, блондинка.
Тут-то у Веры и закружилась голова. Ведь у нее было - было! - полшубы на дебетовой карточке. И карточка - синий пластиковый билетик к счастью - лежала в сумке.
- Да вы примерьте, примерьте, - заворковала блондинка.
Вера протянула руку и коснулась воротника шубки, висящей перед ней. Несмело расстегнула пуговицы. А потом уверенно, по-хозяйски сняла шубку с "плечиков".
Вера шла домой и наслаждалась шубовладением: теплом, легкостью, шелковистым шуршанием. Руку приятно оттягивал пакет. Окружающая действительность играла радужными красками.
Вера представляла, какое лицо будет завтра у Шурика. Он поднимет брови и спросит: "Откуда?" - а Вера загадочно улыбнется. Тогда Шурик нахмурится: "Что, поклонник подарил?" А Вера скажет: "Я девушка самостоятельная, захотела - и купила". Она помнила, как жаловался Шурик на жену, выпрашивающую очередную шубу.
Главным недостатком Шурика - умницы, красавца, обаяшки и просто хорошего человека - было его граждан-ское состояние. Встречи были коротки, ответственные моменты прерывались телефонными звонками, все праздники Шурик отмечал в семейном кругу. Он уже два года собирался развестись, но скоро только сказки сказываются.
На сей раз Шурик как-то хитромудро все устроил: отправил жену и дочь к родителям и обещал непременно быть у Веры. Встречать Новый год.
Дома Вера осторожно повесила в шкаф меховое чудо и провела рекогносцировку. В квартире порядок, продукты в холодильнике, платье - ждет в шкафу. Вера вздохнула, завидуя самой себе завтрашней, и заступила на кухонную вахту: резать, смешивать, мариновать.
Утро тридцать первого выдалось ясным. Вера из окна полюбовалась на солнце, укутанные в белое тополя во дворе, сверкающий снег и подумала, что такой день плохо кончиться не может.
Вечером все было готово к приезду Шурика: и стол накрыт, и Вера при марафете. Она подмигнула в меру пухленькой брюнетке в зеркале, еще раз проверила, включен ли домофон, и устроилась в кресле с бокальчиком "Шираза".
В четверть десятого Вера сделала скидку на задержавшие его дела. В половине десятого - со смаком обругала пробки на дорогах. Без пятнадцати десять она принялась вышагивать по коридору. В десять зазвонил телефон.
- Привет, котеночек! С наступающим! - Шурик был игрив и весел.
- Привет! Ты скоро? - Вера изо всех сил старалась говорить спокойно, как ни в чем не бывало.
- Котеночек, видишь ли, такое дело... - Шурик замялся. - Я не смогу приехать.
- Как - не сможешь?!
- Ну... так. Не смогу. Котеночек, ты же у меня все понимаешь...
- Понимаю. Понимаю, конечно. С наступающим.
Вера аккуратно положила трубку, скинула туфли на шпильках и босиком вернулась в кресло.
Скалился хрусталем стол. В соседней квартире громко издевались над караоке. Вера сидела и понимала, понимала, понимала...
От раздумий ее отвлек громкий стук. Звук доносился от окна.
Вера посмотрела туда и ахнула. Самый настоящий Дед Мороз - в красном тулупе, в колпаке, с окладистой бородой - висел на каких-то веревках, которые держались под мышками. Посреди новогодней ночи, за окном пятого этажа.
Вера открыла окно и отскочила подальше - от уличного холода. Дед Мороз быстро уселся на подоконник, отстегнул от плеч ремни, которые Вера приняла за веревки, спрыгнул на пол и захлопнул окно.
- С наступающим! - провозгласил он. - Как тебя, красавица, зовут?
- В-вера...
- Ну, рассказывай, Верочка. Хорошо ты себя в этом году вела?
- Плохо, дедушка, - всхлипнула она. - Плохо и глупо.
Неожиданно для себя Вера уткнулась ему в плечо и разрыдалась. Взахлеб, вдрызг, размазывая по щекам слезы с тушью.
 - Ну, тихо, тихо, ты не реви... - растерянный Дед Мороз приобнял ее и похлопывал по спине, как младенца.
Вера выплакалась до звонкой пустоты внутри, успокоилась немного и начала осознавать, что дед-морозово плечо - крепкое и теплое, что пахнет от незнакомца табаком и хорошим парфюмом. Она шмыгнула пару раз носом и отстранилась от мужчины.
- Вот, молодца. - Дед Мороз снял шапку, сел за стол и отцепил бороду. - Давай выпьем лучше. Новый год все-таки...
- Давайте...
- Вер, давай это... Без политесов. Меня Евгений зовут. Женя.
 - Очень приятно. Ой! - Вера сообразила, что вымазана растекшейся тушью. - Я сейчас...
Вернувшись в комнату, она рассмотрела, наконец, нового знакомого. Крупный, коротко стриженный шатен с лукавыми глазами походил на добродушного медведя. Пока Вера умывалась, он разложил по тарелкам салаты, открыл шампанское и ждал, глядя на дверь. На журнальном столике появились - видимо, из мешка - две непрозрачные, темного стекла, бутылки и корзина с фруктами.
- С наступающим!
- С наступающим!
- Жень, а как ты здесь оказался? - поинтересовалась Вера.
- Я к бабе своей в окошко лез. Она на шестом живет, на последнем. Уехал в командировку и вернулся, решил сюрприз ей сделать. С фирмой договорился, которая праздники организует, чтобы меня с крыши спустили. Повис и смотрю в окно - а она там... с каким-то фраером. Думал - окно выбью... Потом сообразил, что упереться не во что, а стеклопакеты я ей крепкие сделал. Спускаюсь дальше, чтоб снизу в квартиру попасть, и увидел, какая ты грустная сидишь...
Вера припомнила девицу с шестого этажа. Кажется, Надя - высокая, статная, нахально красивая блондинка.
- Ясно.
- Ладно, Вер, ну их всех на хрен. Давай за то, чтоб все было хорошо.
Потом были еще тосты, еще шампанское, бой курантов, непринужденные разговоры обо всем. Вера хохотала до упаду, примеряла шубу, которую бросила потом на кресло, а Женя показывал ей сразу два больших пальца...
Разбудил Веру щелчок английского замка. Она лежала на диване, укутанная в подоткнутый с боков - как в детстве - плед. Было тепло, уютно и покойно. Голова чуть потрескивала - впрочем, в рамках разумного. Зевая и потягиваясь, Вера села. Огляделась. Везде наблюдался порядок - да, они же вчера убирали со стола в четыре руки, вместе мыли посуду...
Вчера! Обстоятельства Жениного появления живо припомнились Вере. Шурик не приехал, и вряд ли захочется видеть его когда-либо еще. От осознания факта было чуточку пусто - как в чисто убранной комнате.
Вера пожалела себя минут несколько и решила вынести мусор.
На лестничной площадке ей захотелось протереть глаза. Сверху спускался... Шурик. Собственной персоной семенил, стараясь не шуметь, и сыто улыбался.
- Вера?.. - Шурик, увидев ее, резко остановился и смешался.
- Она самая. А что ты тут делаешь?
- Иду к тебе.
Вера затихла - таким отчетливым был щелчок в голове. Он действительно идет к ней. Не едет в лифте, а идет - сверху. С последнего, шестого этажа. А на шестом живет Надя - та самая Надя, в чье окно спускался Женя...
- А чем ты занимаешься на лестнице? За мной следишь? - ревниво поинтересовался Шурик.
- Ни боже мой. Выношу мусор. - Вера подняла пакет и продемонстрировала. - Видишь?
С шипением разъехались створки лифта, и из него вышел Женя. Взглянул на Шурика и потемнел лицом.
- Верунчик! Гражданин тебя, случайно, не задерживает?
- Нет, гражданин мимо идет, мусор выносит, - Вера вложила пакет в руки Шурику. - Так ведь?
- Да-да.
- Всего хорошего, - она элегантно кивнула. Потом вопросительно взглянула на Женю.
- Я в аптеку ходил. - Женя смутился. - У меня зубной щетки в мешке не было.
- А-а... Да, конечно, - Вера отчетливо сознавала, что несет чушь, и в то же время чувствовала, что разговор идет совсем не на словах и даже не здесь...
- Верунчик, я еще вон что принес, - второй рукой Женя достал из-за спины здоровенного лохматого медведя. - Это тебе. С Новым годом.
Глядя на этого медведя, в меру преуспевающий бухгалтер Вера Андреева, самостоятельная девушка тридцати лет от роду, вдруг почувствовала себя маленькой, хрупкой и... укутанной в теплое. Она улыбнулась - так, как улыбаются только укутанные в теплое женщины - искристо, беззаботно, нараспашку.
- С Новым годом, Женька! С новым счастьем!