Аня решила, что ее детей будут звать просто, без эксклюзива. Тем более к отчеству Алексеевичи, как в ее случае, по звучанию подходило далеко не все.
Лешку своего Аня встретила и полюбила лет в шестнадцать. Бабушка, которая ее воспитывала после смерти родителей, взрослеющей девушкой особо не занималась. Не знала – с кем внучка гуляет, где деньги берет на одежду и развлечения, что кушает, когда холодильник практически пуст.
А Лешка у Ани был такой, прямо ах! Как она всегда мечтала: высокий, светловолосый, голубоглазый. Звезд с неба не хватал, но работал и зарабатывал, поэтому Аня была спокойна. Он рядом – и ей хорошо.
Ей не было еще и восемнадцати, когда она рожала своего первого ребенка. Сама маленькая – и ростиком, и фигуркой. Только живот большущий да глаза огромные – то ли от страха перед родами, то ли от счастья, что она станет мамой, а ее Лешка – папой.
Родила мальчика! Тяжело было так, что Аня даже решила было, что больше никогда рожать не будет. А потом ее сынок, которого она видела-то всего два раза, потому что он сам не мог дышать и находился на искусственной вентиляции легких, умер… Ему только четыре дня было. Леша со своей мамой похоронили ребеночка сами, сказали, что Иваном назвали… Аня от тяжелых родов долго отходила, о сыне плакала, грудь перевязывала, чтобы молоко пропало, на Лешку своего с тоской смотрела, боялась, что он ее бросит.
А он не бросил. Рядом был, женой Аню называл, хотя предложения ни разу не сделал…
Через год на свет появился Данил Алексеевич! И пусть он почти два месяца после рождения находился в детской больнице под наблюдением врачей, и пусть потом постоянно болел, и пусть разговаривать начал очень поздно, - это было самое дорогое на свете существо для мамы и папы. Коррекционный детский сад, занятия с логопедом и неврологом – все казалось мелочью. Главное, что Данил был! Играл, шалил, плакал, смеялся… Жил!
Папа Леша обожал своего сына. И Аню, конечно, тоже. Целовал ее и говорил: «Нюта, я тебя люблю! И Даньку тоже люблю!»
Когда Аня узнала, что у ее дорогого и любимого Леши есть еще одна семья, она подумала, что умерла. Боль и обида разрывали сердце и душу. Она, та женщина, родила Леше дочку. Данилу было тогда четыре годика. Нет, Аня не устроила скандал, не била посуду, не выбрасывала вещи за порог. Она не выгнала своего гражданского мужа, он сам ушел. В ту семью. Сделал выбор между не женой Аней и той не женой.
Три года. Наверное, самые тяжелые годы в жизни Ани и Данила, тянулись бесконечно. Хорошо, что Леша, бросив их, не перестал им помогать – он покупал продукты и игрушки для сына, ходил с Данилом гулять, поздравлял со всеми праздниками… Иногда оставался ночевать. А как-то спросил Аню, не прогонит ли она его, если он скажет, что хочет остаться. С ней и Данькой.
И однажды Леша остался. Точнее, вернулся. Там, в той семье все было не так, как с Аней. Там не любили, не прощали, не понимали, не поддерживали… А здесь было это все. А еще уют, комфорт, душевность, тепло. Любовь.
Аня была невероятно счастлива, что они снова стали семьей. И Данька радовался, что папа никуда не спешит и каждый день возвращается домой. Что обнимает маму и учит играть его в шахматы.
В приемном покое родильного отделения, куда Аня и Леша приехали в три часа ночи, усталая акушерка спросила строго:
- Муж? Фамилии у вас разные…
- Муж, – гордо ответила Аня, отдышавшись после очередной схватки. Схватила Лешу за руку и, заглянув в его переполненные волнением голубые глаза, сказала:
- Зато отчества у детей одинаковые, по папе. Сын Алексеевич, дочка тоже будет Алексеевна. Муж, не против, если это будет Дашенька?
- Любимая, я только за! – Лешу аж затрясло, когда он увидел, как сжалась от боли его маленькая Нюта.
- А замуж меня возьмешь? С двумя детьми…
- Возьму!
