Конечно, ребенок - это радость, ведь только ради детей и стоит жить на этом свете. Но такую радость нужно делить с любимым мужем, а у нее его нет. Любимый человек есть. Или был? С Виктором они уже больше месяца, как расстались. И тут на тебе - две полоски.
Подружка Вика, которой Аня первой сообщила эту новость, помолчала с минуту, а потом полезла с радостными объятиями и поздравлениями. Теперь надо было как-то "обрадовать" родителей, что их 26-летняя дочь с высшим образованием, отличной работой и собственной квартиркой на окраине города будет рожать им внука. Или внучку. Но Аня почему-то думала про мальчика. Такого же светловолосого и сероглазого, как Витюша. Даже над именем начала думать.
Папа обрадовался, аж прослезился, стал представлять вслух, как они с внуком на рыбалку ходить будут да в лес по грибы... Мама нахмурилась и долго молчала. То ли дочь ругала, то ли ее "жениха" вспоминала. А уж какими словами, только ей одной известно.
Когда Аня сказала, что Витя ничего не знает о беременности, будущая бабушка повеселела и начала быстрый-быстрый разговор о том, что ему надо обязательно сообщить, и тогда все будет хорошо. Когда ее искрометный монолог дошел до описания туфель, которые она обязательно купит ко дню свадьбы единственной дочери, Анино терпение лопнуло. Она сказала твердо, скорее, сама себе, чем родителям:
- Я думаю, не стоит питать напрасных иллюзий. Виктор не со мной. Это его решение. Удерживать его ребенком, уверена, делать только хуже. Поэтому все будет так, как будет. Но без него!
И поехала домой. Пока маршрутка, трясясь на ямах и скользя по недавно выложенному асфальту, двигалась через весь город, Аня прокручивала в голове прошлое, все, что было связано с Витей.
Как сказала когда-то про него ее мама: не Ален Делон, конечно. Это что касается внешности. Ну не красавец, да, зато такой веселый, зажигательный, душа любой компании. С ним всегда было интересно. Он срывал ей цветы прямо с городских клумб, катал ее на каруселях до головокружения, пугал страшными историями до мурашек и бессонницы, проигрывал ей в карты на раздевание, плавал за ее шляпкой, сорванной ветром, аж до середины Волги. Кормил Аню мороженым и вишней, собранной в саду у его бабушки, регулярно приносил к ней в квартиру очередного бездомного котенка, откармливал неделю и пристраивал в добрые руки. А всем друзьям с гордостью говорил: "Это моя Нюся! Только у нее одной такие добрые глаза и сладкие губы! Никому ее не отдам!"
И не отдал бы, это точно. Только через полтора года такой развеселой-разудалой жизни с Витей у Ани начала кружиться голова. Постоянные шумные компании, выезды на природу-дачу-шашлыки, друзья и приятели, менявшиеся так быстро, что она не успевала их даже по именам запоминать. Устала и от ожидания чего-то большего, чем просто отношений "парень-девушка". Ей хотелось быть дома хоть иногда, чтобы вместе с Витей ужинать, потом смотреть кино, а утром просыпаться и валяться в теплой постели подольше, а не нестись сломя голову на очередную тусовку. Потому что новые приятели собираются туда-то затем-то на столько-то и, естественно, приглашают их с Аней, чтобы было веселее.
Серьезные разговоры не помогали. Было ощущение, что у Вити есть пропеллер! А если вдруг Аня ставила ультиматум, то ее любимый пропадал. Иногда на неделю, а то и на две-три. Потом приходил, они мирились, разговаривали и начинали все заново. И так каждый раз. Потому что Аня просто не мыслила жизни без него. Старалась понять его и принять таким, какой он есть.
Полтора месяца назад они вновь поссорились. Выбор между тем, чтобы наконец организовать семейный вечер и познакомить родителей или поехать с друзьями на Вятку на выходные, оказался для Виктора очевидным. Он выбрал отдых на природе, а не скучное застолье с возможными серьезными разговорами об их совместном будущем. А может, он не видел этого будущего? Не видел семьи, детей?.. Того, чего так хотела Аня. Кинув в спортивную сумку
вещи, Виктор тогда ушел. Только бросил на прощание: "Имей в виду, я тебя люблю и никому никогда не отдам!"
Слова "А почему же ты тогда на мне не женишься?" застряли у Ани в горле и вылились слезами на неделю. Потом еще неделю ожиданий - что придет или позвонит. Потом еще две недели привыкания - что уже не придет и не позвонит. А потом эти чертовы две полоски...
Ну что ж, решение принято. Будто она одна на всей планете без мужа рожать собралась! Подумаешь! Справится.
Боевой настрой остыл буквально в тот же вечер. Виктор пришел поздно, когда Аня уже готовилась ко сну. Они сидели на кухне и ели ее любимое мороженое. Разговаривали обо всем, кроме самого главного. Аня уже привыкла к таким шатким отношениям, когда они то вместе, то врозь, поэтому не сказала Вите, что у нее, точнее у них, будет ребенок. Боялась. Чего? Может, того, что он сразу развернется и опять уйдет. Или того, что останется, но будет привязан к ней этими неожиданными обязательствами. Словно в плену, в неволе. Она не хотела, чтобы ему было плохо. А если Вите хорошо быть свободным - пусть будет свободен.
Две недели пролетели незаметно. Они были вместе, и Виктор никуда не рвался. Словно стал вдруг домашним, словно ему было нужно только быть рядом с Аней, без бесконечных "приятелей-природы-шашлыков". Она радовалась, потому что ощущала, что у них семья.
Вечером на чаек забежала Вика. Увидев развалившегося в кресле Витю, удивилась, а потом расхохоталась:
- Кажется, у вас все мирно и спокойно. Ну наконец-то! Да, такое событие может изменить любого мужчину. Даже нашего Витька будущее отцовство  сделало домашним...
В тот момент Аня почувствовала, что сейчас грохнется в обморок. Она смотрела, как ее любимый переваривает информацию и как меняется выражение его лица. Он весь напрягся, подобрался и встал с кресла. А Аня упала.
Когда пришла в себя от резкого запаха смоченной в водке ваты, поняла, что лежит на диване. Викуси и след простыл, а Витя смотрел на нее - хмуро и серьезно.
- Что ж ты  молчала-то?.. - в голосе звучал упрек. -
Неужели не понимаешь, что теперь все будет по-другому?! Так, как должно быть.
- А разве будет?
- Конечно, будет. Глупая моя Нюся. Я ж тебя никому не отдам! Вас не отдам! Потому что люблю!
Виктор обнял плачущую Аню, такую родную и такую счастливую.