На пороге банкетного зала ресторана возникла стройная улыбающаяся брюнетка, и пожилая юбилярша, увидев ее издалека, пошла, чуть прихрамывая, навстречу:
– Женечка, здравствуй, киска! Спасибо, что пришла! Рада тебя видеть, – приговаривала она, придерживая гостью за локоток и провожая к отведенному ей месту за столом. – Как там Дениска? Выздоравливает? Передавай ему приветик от бабушки Нины. Скажи, что у меня есть для него сюрприз. А Валера? Еще в больнице? Ну, не повезло!

  Сидевшие за столами гости внимательно наблюдали встречу, переглядываясь и перешептываясь. Очевидно было, что недаром эта картинка вызывает у них повышенный интерес.
Музыка стихла, и Нина Викторовна обратилась к гостям:
– Рада всех вас видеть, мои дорогие! Коронавирус дал нам небольшую передышку и позволил встретиться. Мне не нужно никаких долгих славословий, я просто хочу, чтобы вы повидались друг с другом, отдохнули, повеселились. А я буду смотреть на вас и радоваться тому, какие славные у меня друзья. Вы все-все-все мои бесценные друзья, которыми я дорожу больше всего на свете! А юбилей – это так, повод встретиться.

  Вновь заиграла музыка, тамада начал свою программу, а гости радостно загомонили, разливая спиртное и накладывая закуски.
Самые внимательные заметили, как из-за стола поднялась невестка Нины Викторовны Марина и заспешила к выходу. Почти сразу следом за ней из ресторана вышел ее муж Сергей – старший сын юбилярши.
– Она что – совсем сбрендила?! – накинулась Марина на мужа. – Что это было? Свекровь решила меня мордой об стол?!
– Да при чем тут ты? – вяло отмахивался Сергей, стараясь не раздувать назревающий скандал.
– Ах, даже так? Я совсем ни при чем? – кричала женщина. – Ты позволяешь так со мной обращаться? А как бы ты, интересно, чувствовал себя, если бы моя мама пригласила в гости одновременно тебя и моего бывшего? Тебе было бы приятно?
– Марин, – увещевал Сергей жену, – моя мама вот такая. Она со всеми дружит. Понимаешь? У нее вообще врагов нет. Они с Женей и раньше хорошо ладили, и сейчас общаются. Между прочим, это Женька устраивала ее на реабилитацию после травмы. Мать же совсем не могла ходить, а сейчас едва прихрамывает. Навещала ее, фрукты приносила и даже холодец специально для нее варила целый месяц, чтобы кости быстрее срослись.
– Что-о-о?! – гневалась Марина. – Какой, к черту, холодец? Это же нельзя в больницу носить!
– Так медики же все друг с другом знакомы, – улыбнулся Сергей. – Передавали как-то подпольно по знакомству. Я вот хрен маринованный приносил маме к холодцу.
– А я почему этого не знала? – кипела Марина. – У меня за спиной какие-то шуры-муры с бывшей водишь, а я дура-дурой!
– Никакие шуры-муры я не вожу, – посерьезнел Сергей. – Мы давно в разводе, но у нас ребенок общий. Естественно, мы созваниваемся, и мама берет на выходные Дениску, и я с ним общаюсь. Не делай вид, будто ты этого не знаешь.
– Но сейчас я твоя жена! Я! – громко говорила Марина. – И мне неприятно сидеть за одним столом с твоей бывшей женой! Это понятно?
– А вот не понятно, – набычился Сергей. – Она тебе, кажется, ничего плохого не сделала. Да и мне тоже. Мать с ней дружит. Между прочим, она и Валеру пригласила на юбилей, Женькиного мужа, но он в больницу попал. Что ты злишься? Ну вот такая она миротворица всю жизнь. Сестра моя Динка от мужа ушла, а Игорь – бывший зять, между прочим, мою мать каждый год со всеми праздниками поздравляет. Он и вчера прислал ей букет цветов, поздравил с юбилеем и на открытке написал: «Самой лучшей тещиньке в мире!».
– И за что такая любовь? – удивилась Марина. – Прямо совсем не классические отношения зятя и тещи.
– А за то, что в их отношения никогда не лезла, виноватых не искала и во всем помогала. Справедливая она, понимаешь? А ты знаешь, кстати, что они с отцом моим давно в разводе? Да вот, представь себе. Он ушел к другой женщине, когда мы с сестрой были школьниками. Влюбился. Он растил двоих детей той женщины, а мы сами выкарабкивались при тогдашнем дефиците всего. И мать при нас слова худого про отца не сказала. Он, между прочим, очень скоро к нам зачастил. Тянет домой, сказал. Мать его ужином накормит, жалобы его выслушает и обратно отправляет, к той семье. Мы с сестрой знаешь, как злились! Хотелось, чтобы он вернулся. А мать – ни в какую.
– Что-то я не поняла, – чуть успокоилась Марина. – А Николай Иванович, с которым она теперь живет, выходит, не твой родной отец?
– Почему не мой, – рассмеялся Сергей. – Как раз мой родненький отец. Они врозь прожили двадцать с лишним лет, а потом у него инсульт случился. Жена его вторая ухаживать не могла, мать дежурила в больнице. Ну, и мы с сестрой помогали, конечно. Он заново ходить и говорить учился – как раз та часть мозга пострадала, которая за речь отвечает. Жена его, вроде, и не отказывалась от него совсем, но она еще не на пенсии, работает, дома ухаживать за ним некому. Мать его взяла после больницы к нам домой. Временно. Но, кажется, это временное житье затягивается.
– Ничего себе! – удивилась Марина. – Пока был здоров, так был нужен, а как несчастье случилось, так возвращаем вам обратно! Ну, нет, моя бы мама ни за что не взяла инвалида. А она еще так – «Коленька, чаю хочешь? Коленька, твоя любимая программа!». А ты тоже хорош партизан – за год ни словом не обмолвился про ваши странные события в семье. Слушай, а эта бабка Анна Серафимовна, к которой Нина Викторовна ходит три раза в неделю еду готовить, она-то вам родная?
– Да нет, бывшая соседка, – объяснил Сергей. – Мы раньше в одном подъезде дружно жили, потом она к дочке переехала на другой конец города. А дочка была вынуждена 
уехать в Москву к своему сыну нянчиться с внуком. Серафимовне стало нездоровиться. Дочка разрывалась между ними – и мать не оставишь без помощи, и сыну надо помочь с ребенком – жилье снимают, на няню денег нет. Мать узнала об этом и вызвалась навещать старушку. Да это не так уж хлопотно. Я иногда ее подвожу к ней, когда свободен, в магазин порой заезжаю за продуктами. А когда мать в аварию попала, так месяц ездил еду возил Серафимовне. Ну, помнишь, как-то с тобой заезжали вместе?
– Но ты же мне ничего не объяснял. Посиди, сказал, в машине, сбегал куда-то и вернулся, – обиженно сказала Марина.
– А мне показалось, что ты не поймешь. У вас в семье как-то по-другому все устроено, – виновато улыбался Сергей. – Мама твоя зятя бывшего так костерит всегда, будто хуже него и нет никого на свете. А моя с бывшими может по полчаса по телефону говорить. Что только не обсуждают! Нельзя врагами оставаться, тем более, если дети есть общие. Уж они-то точно не должны страдать. Родные же люди. У Игоря, бывшего Динкиного мужа, сынок родился во втором браке, а у нас много вещей детских осталось в хорошем состоянии, вот договорились, что завтра Женя все соберет, и я отвезу Игорю. Это же правильно.
– Ой, не знаю, – Марина недоверчиво смотрела на мужа. – По мне так отрезал раз и – навсегда! У меня своя жизнь, у бывшего – своя. Хотя дети, конечно, не должны страдать. Слава богу, что мы с Андреем не успели родить ребенка. Столько было бы сложносте-е-й, – задумалась Марина. – А меня, кстати, очень удивило, что Нина Викторовна встретила меня хорошо. Я боялась с ней знакомиться – вот, скажет, привел молодую неумеху с татуировкой.
– Ну да, – рассмеялся Сергей. – Татуировка – это, конечно, для моей мамы испытание. Она их терпеть не может, особенно на девушках. А тут ты со своей картинкой! Я ее, правда, подготовил. Она головой покачала, поморщилась, а потом сказала: «Если Марине нравится татуировка, а тебе нравится Марина, значит, будем привыкать к тату!». Ты же теперь наша, а для мамы это уже по определению любимая. Она о тебе заботится, комплименты тебе делает, ни разу не показала, что ей что-то не нравится.
– Это правда, – подтвердила Марина. – Сереж, а детские вещички Дениса, может, рановато отдавать? – она испытующе взглянула на мужа.
– Поговорим об этом? – Сергей расплылся в улыбке. – Мне мама еще неделю назад сказала: «Ты будь повнимательнее к Марине. Она, мне кажется, беременна». А ты чего молчала?
– Надо было убедиться. Врач подтвердил. Хотела сегодня сказать, – от Марининого плохого настроения не осталось и следа.
– Здорово! А с вещичками детскими разберемся. Мама уже присматривает кое-что. Вот только не знает, какой цвет брать. Говорю, давай покупать нейтральный – зеленый, например! А она о розовом мечтает. Ей внучки не хватает. А мне все равно – лишь бы все было хорошо.

  Дверь приоткрылась, и на пороге показалась Нина Викторовна с большой пуховой шалью в руках:
– Господи, Мариночка, ты же замерзнешь! – приговаривала она, укутывая невестку. – Пойдем, пойдем, дорогая моя! Там такие вкусности принесли! Тебе понравится!


Читайте также рассказ Ольги Бирючевой «Мы с тобой обязательно встретимся!».