АВТОР: АНДРЕЙ ПИГАЛИН
Весна в том году пришла поздно. Первые ее вестники появились во второй половине марта. Случилось это аккурат тогда, когда день «прибыл» и стал длиннее ночи. Тогда, когда прямо на глазах стал стаивать большой снег: в ту зиму его насыпало очень уж много. На дорогах появились здоровенные и глубокие лужи грязной талой воды, а вдоль домов, по солнечной их стороне, стали появляться первые проталины. Мне, еще начинающему врачу-хирургу, предстоял выездной день к пациентам, которые по тем или иным причинам не могли самостоятельно добраться до поликлиники. Кто-то не ходит в силу слепоты, кто-то из-за выраженной одышки и сердечной недостаточности, а кто-то из-за различных болезней ног. Так вот, небольшой список вызовов хирурга на дом состоял из таких вот «неходячих» пациентов. Запомнился всем один. Думаю, что запомнился он всем поликлиническим и медицинским сестрам и врачам, так как то мое посещение было лишь первым. Но самым значимым.Итак, это было в девяностые годы. Больной, о ком буду вести речь, был пожилой человек. Обычный больной, страдающий атеросклерозом артерий ног и сахарным диабетом. Фамилия его значения не имеет, единственно, о чем скажу, так это то, что она была связана с детством. Да, какая, казалось, была разница: мало ли у кого какая фамилия? Однако ж нет, скажу я вам! Все же кто-то свыше предопределяет соответствие человека и его фамилии. В жизни вполне себе находятся удивительные подтверждения этому.
Так вот, о том больном. Давайте назовем его, к примеру, Игнатом Никанорычем. Периодически Игната Никанорыча клали в больницу, проводили консервативное лечение и выписывали. И все, вроде, было ничего, да только однажды увлекся он собирательством различных сомнительных и даже экзотических методов лечения, в просторечии называемых мутным словосочетанием «народная медицина и знахарство». А все медийное пространство было заполнено различными газетами и газетенками, полными предложений самого различного толка: от «девушек по вызову» до установки металлических дверей и еще – как же без этого! – советами различных астрологов и знахарей, будь они неладны. И вот наш Никанорыч, человек в возрасте «чуть за семьдесят», по каким-то причинам прямо-таки пристрастился к чтению различных советов по укреплению здоровья и способов лечения от хворей самого различного пошиба. Страсть к самолечению у деда приняла прямо-таки маниакальный характер: он с тщательностью пионера аккуратно вырезал все заметки, сортировал их по болезням.
Для этого старик вклеивал вырезки в обычную ученическую тетрадь, выводя химическим карандашом сверху название болезни, например: «От диабета»», «От сердца» и так далее. Внушение – великая вещь, и мы вскоре убедились в этом всем рабочим коллективом. Лекарства, которые добросовестно выписывались, дед Игнат стал принимать выборочно. Об этом узнали сразу же, увидев непочатые упаковки таблеток.
– Вы почему таблетки не принимаете? – тщетно пытались усовестить деда медицинские сестры. – Поймите, пожалуйста, так делать нельзя.
– Я вам так скажу, девоньки, газета (далее, чтоб не обидеть порядочные издания, назовем, допустим, «Из ног в ноги») прямо так и пишет, что принимать таблетки вредно, так как они «засоряют» организм.
– Игнат Никанорович, не те газеты читаете! Они вас такими советами в могилу сведут, – поддерживали врачи.
– Сами вы не те, – отмахивался от всех дед и продолжал, по-детски упрямясь, лечиться по-газетному.
Так шло время. Как логичное следствие диабета, появилась трофическая язва на одном из пальцев стопы. Язва, как ей и полагалось, самостоятельно не заживала. Дед не уставал пробовать всевозможные средства, написанные в газете, однако эффекта не было. Медицинские сестры во время своих визитов продолжали попытки вернуть деда в русло «правильной религии», обрабатывая язву антисептиками. Мы, хирурги, приезжали к деду несколько раз, уговаривали лечь в больницу, втайне надеясь отлучить его от самолечения. Дед, словно соответствовал своей детской фамилии, на уговоры лечь куксился, обижался, капризничал. Не зря говорят: «Старый, что малый». И это как нельзя кстати соответствовало сформировавшейся позиции старого еретика.
– Оставьте вы его, сумасбродного, – только разводила руками бабка, как бы подводя итог нашим бесполезным хлопотам. – Пущай делает, что хочет. Он ведь ни меня, ни детей не слушается.
И вот в один из дней, отведенных по расписанию на посещение неходячих, приезжаем к знакомому подъезду. Весенняя хлябь из оттаявшего за день снега обманчива. Стоит ступить на краешек лужи у подъезда, черпанешь сразу же. Кое-как, нащупывая ногой твердое, добираемся до подъезда. На входе нас встречает какая-то, пардон, слабая вонь. Морщась, поднимаемся по лестнице, начиная ругаться. Нам на пятый. Это что за закон математики такой образовался: чем выше, тем вонь сильнее?
– Наверное, у кого-то канализацию прорвало, – делает вполне жизнеспособное предположение следующая за мной медсестра. Уважительно хмыкаю, соглашаясь. Останавливаемся перед нужной дверью.
Звоним. Шарканье. Дверь отпирается, и нас буквально отбрасывает назад от вонищи. Запахом это, даже сейчас, по прошествии двадцати с лишним лет, назвать язык не поворачивается. Собираемся с силами и «ныряем» в квартиру. Шаг-два, проходим, не задерживаясь, в комнату. Бабку мимоходом просим открыть все окна. Дед встречает нас сидя на диване. Вроде, жив-невредим. Встал навстречу, приглашает сесть на стул. Не садимся. Просим снять валенки с ног и показать свою язву. Начинает разуваться.
Наверное, лучше этого было не делать! Хотя как иначе можно взглянуть на больную ногу? В институте, на занятиях по врачебной этике, нас приучали терпеть неудобства и по возможности не показывать своего отношения к тому, что так или иначе связано с жизнедеятельностью человека. Дед стаскивает валенок, и мне до зубной боли хочется пригласить своего преподавателя по этикев эту квартиру. Сейчас! Сию же минуту! К этому деду. К этому запаху, наконец! И посмотреть в лицо. И заплакать от умиления и гуманизма.
То, что мы увидели потом, напоминало подобие коросты бурого цвета, облепившей ногу. Дед с костяным стуком поставил ногу на пол. Что это было, я спрашивать разумно не стал, так как сомнений не было. Единственное, на что хватило сил, все же спросил:
– А этот метод, Игнат Никанорович, вы из какой газеты применили?
Дед кисло улыбнулся и потом прямо-таки разочаровал:
– Я теперь газеты не читаю! Врут они все! Ничего не срабатывает. Мне тут на днях в очереди новый способ сказали. Попробуй, мол, дед, облепи своим... – тут он замолчал, подбирая синоним, но не найдя в лексиконе ничего подходящего, просто показал черпающее движение из-под своей задницы, и продолжил как ни в чем не бывало: – Ну вот я и сделал. Как оказалось, сработало! А что? Боли-то не стало. Соседи только ругаются, когда мы окна на улицу открываем. Ну ничего, потерпят. Это ведь для здоровья.
...Не помню, чем закончилось в тот раз. Вроде от госпитализации в больницу дед категорически отказался. Да и мы, наверное, не слишком настаивали. Психиатра, помню, к нему пригласили. Не помню его вердикт. Да и какая разница?
Раньше эта история мне казалась верхом человеческого невежества, дикости и мракобесия. Однако по прошествии многих лет понимаю, что это был вовсе не «отступник от официальной медицины». Это была одна из масок болезни. Болезни, которая вот таким чудным, замысловатым образом изменила психическую сферу человека. Образом извращенным, без стеснения бы добавил, со «своим» незабываемым душком.
- Другие рассказы Андрея Пигалина читайте в специальной рубрике
