Дочери находились в тяжелейшем состоянии в разных инфекционных стационарах, когда дома умирала их мама.

Девятнадцать лет назад у Ксении Ивановны случился инсульт, последствия которого были весьма ощутимы, несмотря на то, что ее дети предпринимали все возможное для реабилитации мамы.
Прошлой осенью ей стало хуже. Дочь Ольга уволилась с работы и не оставляла маму одну. После Нового года 90-летняя Ксения Ивановна уже нуждалась в круглосуточном уходе. Ольга и ее сестра Татьяна дежурили каждую ночь, сменяя друг друга.

К маю 2020 года стало ясно: без посторонней помощи не обойтись, и сестры прибегли к услугам сиделок, которые дежурили дважды в неделю с восьми утра до восьми вечера, давая возможность родным бабушки хоть немного отдохнуть.
В октябре в республике усугубилась ситуация с коронавирусной инфекцией: в стационары с пневмонией госпитализировали от 80 до 100 человек в сутки. Уставшие от сложной домашней ситуации сестры прекрасно понимали, что им важно беречься от инфекции – и возраст за 60, и постоянное недосыпание, и беспокойство за здоровье матери, и лишний вес увеличивают риск серьезных осложнений в случае болезни.

Ольга: – Вначале ковидом болел дальний круг, казалось, нас это никак не коснется. А когда с инфекцией столкнулись бывшие коллеги по работе, мы с сестрой усилили защиту: маски носили, руки обрабатывали, даже пакеты с продуктами из магазина обрызгивали антисептиком. Маски не надевали только на улице и в транспорте, если пассажиров было немного. Тем не менее однажды обратила внимание на то, что мне нездоровится, все время жарко, я постоянно открываю балконную дверь.

Татьяна: – Болела голова, все тело будто изрезано, меня всю ломало. Принимала содовые ванны с морской солью. Легче не стало. У мамы поднялась температура до 39 градусов, она кричала. Температуру сбили, а мне лучше не становилось, сделали рентген, который показал воспаление легких. Врач назначила лечение, предложила госпитализацию, но я отказалась, объяснив, что за мамой нужен уход, сестра одна не справится. Через два дня лучше не стало, доктор скорректировала лечение. Новый снимок показал семь очагов пневмонии. Я уже плохо понимала, что происходит.

Ольга: – Я в этот день тоже пришла к тому же врачу. Сделала снимок: началась пневмония. Врач сделала вывод: нам с Татьяной обеим нужно в стационар. А маму с кем мы оставим? От сиделок к тому времени мы отказались: зачем подвергать их риску заражения? Посчитала, что Таня чувствует себя хуже, решили госпитализировать ее. Таню увезла скорая в Медведевский стационар, я осталась с мамой одна.

Татьяна: – Состояние было ужасное, я даже не могла нести сумку, помогала санитарка. Положили в двухместную палату, сразу начали лечение. Повезло с врачом – Михаил Эдуардович Тихонькин внимательно слушает, все объясняет, советует. Медсестры и санитарки успокаивали, подбадривали. Кормили вкусно, еда как домашняя. У меня плохие вены, сестры делали компрессы. В Медведеве все стараются облегчить участь пациентов, доброжелательны и отзывчивы. Мне есть с чем сравнивать, приходилось лечиться в разных больницах, бывало такое, что никто и не подойдет из медперсонала, пока не заплатишь.

Ольга: – Таня в больнице, мама слабеет, отказывается есть. Пытаюсь поить куриным бульоном и кормить детским питанием. Мне становится хуже. Врач назначила все, что только можно. От гормонов подскочил сахар до 26 единиц. Вода кажется сладкой. Накрошила в графин лимон, вода все равно сладкая! Ухаживать за мамой все сложнее. Не могу мыть посуду, убираться в квартире. Приходится звонить в фирму, предоставляющую сиделок. Одна пришла, сходила в аптеку за памперсами и сказала: «Я ухожу. Вы очень больны. Боюсь заразиться». Прислали другую сиделку, она помогла привести дом в порядок. Утром поняла, что совсем плохо, без стационара не обойтись. Оставила маму с сиделкой. Вызвала сына, он взял отгулы. Скорая привезла меня в госпиталь ветеранов войн. Лежала на кушетке и вообще не понимала, о чем меня спрашивает врач. Потом сказали, что отвечала на вопросы доктора неадекватно. Подняли в палату, сразу дали кислород, сказали маску не снимать. После этого 10 дней на животе, с катетером, врач время от времени заходит в палату со словами: «Вы на пороге реанимации! Раздышивайтесь! Дышите как можно глубже!».

Татьяна: – Дозвониться до Ольги из больницы не могу, через знакомого врача в госпитале выясняю состояние сестры. Мне говорят: тяжелая. Перезваниваюсь с племянниками. Говорят, бабушке совсем плохо, она практически в коме, госпитализировать бесполезно – скорая не довезет. Тороплю врача с выпиской. Он, видя, что чувствую себя неважно, медлит. Но у меня дома умирает мама! Еле хожу по палате. Умом понимаю: вроде, выздоровела, состояние не такое, как раньше, но ноги не слушаются. Нервничаю, переживая за маму. Вечером выписывают. Еле-еле поднимаюсь на второй этаж и вхожу в мамину спальню. Говорю ей: «Мамочка, я вернулась. Ты не обижайся, мы тебя не бросили. Мы тебя очень любим». Глажу маму по ноге, она открывает глаза, вздыхает и – все. Мамы больше нет. Как будто только и ждала моего возвращения.

Ольга: – Получила от сына сообщение на телефон: «Бабушка всё». Плакать нет сил. Нахожусь в какой-то прострации. Говорю медсестре: «У меня сейчас мама умерла». Видя мое состояние, она ищет успокоительное, нашла только микстуру Равкина. Пытаюсь по телефону решать вопросы с похоронами. В среду маму хоронят. Без меня. А я еще девять дней в стационаре. Врачи вытаскивают меня из тяжелого состояния. Прыгает сахар, мне назначают инсулин.

Неожиданно падает давление до 80/40, героическими усилиями (ноги вверх, голова вниз, пять кружек воды!) возвращают в нормальное состояние. Спасибо внимательному доктору Марине Олеговне Стариковой, рентгенлаборанту Николаю Геннадьевичу Федорову (я прямо на него один раз упала в обморок, он меня отхаживал, сам отвез на коляске в палату).

Огромная благодарность санитаркам, особенно Эльзе Ивановой и Кристине Мичаниной (она студентка МарГУ). Почти ежедневно меняли влажные от пота наволочки, простыни, при необходимости – пододеяльники, подавали утку, подбадривали: «Зовите, не стесняйтесь!». В палате всегда был чайник с водой. Выписали меня вечером. До лифта дошла с помощью медперсонала, потом на кресле довезли до машины, самой было не дойти – такая слабость. Прошло уже полтора месяца после выписки из стационара, а организм пока все еще не вернулся в прежнее состояние. Как будто голова не руководит телом, действия, которые раньше совершались автоматически, сейчас только через паузу на обдумывание.

Татьяна: – Люди должны знать, что после ковида их ждет долгая реабилитация. Организм преподнесет еще не один сюрприз. Мы не можем знать точно, где заразились. Поэтому обращаюсь к населению: будьте благоразумны, берегите себя и окружающих, не пренебрегайте элементарными правилами гигиены. Поверьте: лучше не встретиться с этим вирусом.

Пандемия коронавирусной инфекции 2020 года, конечно, войдет черной меткой в историю человечества. Она станет вехой в судьбе стран и континентов. Она изменит жизнь людей, заставит пересмотреть ценности, оставит раны на сердце от потерь. Это будет горький опыт выживания. И надежды на свет в конце туннеля. Его просто не может не быть.