АВТОР: АНДРЕЙ ПИГАЛИН
На пляже этот человек сразу же приковал к себе внимание. Патологическая полнота, обусловленная какой-то внутренней болезнью этого, еще достаточно молодого человека, казалось, отражалась в его грустных глазах. Глазах побитой собаки. Казалось, чего стесняться-то? Ну, не Аполлон Бельведерский, что ж с того? Все мы не без изъяна, если приглядеться. На пляже, как в бане, ничего не спрячешь. Единственное оружие – это быть непосредственным, то есть оставаться самим собой. Мужики, особенно те, кто подрастерял или, наоборот, недобрал «форму», в первое время пытаются постоянно втягивать живот и раздувать грудь, особенно рядом с хорошенькими, а уж тем паче с чужими женщинами. Так мы, мужчины, пытаемся создать о себе впечатление лучше, чем есть на самом деле.
Песчано-галечные пляжи анталийского побережья Турции россияне начали открывать для себя с девяностых годов. Сначала это были лишь новые богатеи и бандюки. Потом, с наступлением нулевых, когда финансовое состояние стало выравниваться, туда потянулся средний класс. Вслед за ними, в середине двухтысячных – и мы, бюджетники. Первая поездка для нас в 2004 году была в кредит. Это был Авсалар, типичный поселок, пригород Аланьи. Разумеется, отель был самый непритязательный, «треха». Из «плюсов» тогда для нас было все! Начиная с самой Турции, заканчивая системой «все включено».
Для нашего брата-туриста, впервые попавшего на средиземноморский курорт, впечатления не мог испортить даже вид из окна на помоечку или шумную улочку. Господи, как интересно и немного боязно было выходить в незнакомом аэропорту незнакомой страны. Пугались всего, но собрав все мужество, пытались не показать свой страх. Быстро нашли табличку со своим туроператором, потом – номер своего автобуса. И вот, спустя полтора часа развоза по отелям, мы выгружаемся. Отель – как дворец турецкого паши. Еще бы, мы никогда таких не видели! Оформляемся на ресепшене, отдав свои новенькие, еще пахнущие типографской краской загранпаспорта.
Девушка, регистрирующая нас, немного говорит по-русски. Пусть это минимальный объем, но мы шокированы. Наша комната на шестом этаже. Спускаемся вниз, наскоро устроившись и надев купленные накануне шорты, футболки. Берем полотенца и спрашиваем, как пройти на пляж. До него метров двести-триста, не меньше, надо пройти вдоль по улице и на первом повороте свернуть направо. Находим быстро, даже не спрашивая, так как все идут нам навстречу. Мы – белокожие, сразу понятно, что еще новое «мясо» приехало. Пляж небольшой, огорожен от других слева условно – цветом лежаков. Оставляем на лежаке наши одежки и бегом к морю!
Граждане, ежели вы на самом деле не знаете, что такое Средиземка в середине июня, то вы не знаете, что такое счастье! Мы такого никогда не видели и, окунувшись, растаяли в море блаженства. Через дня два мы вели себя как завсегдатаи, бывалые туристы. Уже успевшие «сгореть» на коварном солнышке, с некоторой долей пренебрежения начали смотреть на прибывающих туристов. И вот еще через день на пляже появился Витя. Разумеется, я не знал ни его имени, ни его отеля. Первый же день знакомства с морем у него прошел необычно. Он был один, без компании. В море этот гигант входил медленно, с опаской, что ли. Сначала по щиколотку, потом – по колено. Так он стоял долго, привыкая к воде, и, входя глубже, так же, как и многие из нас, втягивал, насколько это получалось, живот и, наверное, вставал на цыпочки. Вообще нет удивительнее и непонятнее ситуации, когда мы, медленно входя в воду, охая и ахая, стоим, боясь намочить плавки или купальный костюм. Потом заходя на глубину, продолжаем идти по дну на цыпочках, пока не решаемся оттолкнуться и поплыть.
Накупавшись, гигант выходил как океанский лайнер, с пенными обводами и волнами по обе стороны от себя. Ему было хорошо, это было видно по довольным глазам и улыбке. Однако, выйдя на отмель, он вдруг вскрикнул и согнулся. За гомоном купающейся у берега детворы это не слышно. И со своего места я тоже это не слышал, только видел, как исказилось лицо. Выходил он, сильно хромая. По песчано-галечному пляжу добраться крупному мужчине было очень тяжело. Его лежак был не очень далеко от нашего, поэтому мне было любопытно, что же это с ним случилось. Он сидел, каким-то образом закинув ногу на ногу, и морщился. Я подошел к нему и, протянув для знакомства руку, представился. Разумеется, по-русски, так как на пляже отдыхающих, говорящих на другом языке, не было. Он повернулся ко мне и протянул руку.
– Витя, – морщась от боли, сказал он.
– Виктор, видел, что с тобой что-то случилось. Может, помочь чем? Я – врач.
Глаза его расширились от удивления.
– Если можно, посмотрите, пожалуйста. Спасибо.
– Вить, первое, давай на «ты», так легче. Второе, лег бы на кушетку с ногами. Мне так проще будет, – говорю гиганту, понимая, что иначе к ноге не подобраться.
Он ложится, лежак жалобно скрипит, вытягивает ноги.
Подхожу, смотрю. Да уж! На большом пальце правой стопы – глубокая рваная рана сантиметра три длиной с капающей кровью. На стопе вокруг – налипший песок и мусор. Наверняка наступил либо на острый камень, либо на край ракушки.
– Жди, – говорю и иду к бару в начале пляжа, наливаю холодную питьевую воду в стаканчик и несу к Виктору.
Тот лежит, ждет меня. Вокруг уже образовалась пара молодых любопытных мамочек, что-то бестолково советующих. Лью воду на рану.
– Терпи, Витя. Помоем твою рану от песка.
– Девушки, – обращаюсь к мамашкам, – у кого-нибудь есть с собой чистые салфетки?
Одна тут же, метнувшись к своему лежаку, вытаскивает из сумочки упаковку гигиенических салфеток.
– Спасибо вам.
Поворачиваюсь к раненому, одной салфеткой промокаю рану: вроде без песка. Другой, вчетверо сложенной, оборачиваю палец. Третьей салфеткой пытаюсь как-то привязать эту временную конструкцию.
– Ты в каком отеле живешь, Витя?
Называет мой отель.
– Не грусти. Я тоже оттуда. Давай так, ты больше купаться не ходи, или просто позагорай, или в отель иди. Мы на ужин часов в семь пойдем. Подходи так же. После ужина сходим к тебе, по-нормальному перевяжем.
– Спасибо вам, – Виктор уважительно, уже с надеждой смотрит на меня.
Ободряюще киваю и улыбаюсь ему.
Вечером, после ужина беру нехитрый запас перевязочных средств: йодный карандаш, бинт, лейкопластырь, тюбик с «Левомеколем» и поднимаюсь к нему в номер. Развязываю салфетки, нижний слой прилип к ране. Лью из бутылки питьевой водой. Бумага отлепляется и смывается. Крови нет. Уже хорошо. Значит, кровотечение уж не возобновится. Мажу йодным карандашом вокруг раны, На бинтик выдавливаю немного мази и перебинтовываю. Туго, чтобы не свалилось, завязываю.
– Сколько я вам должен? – слышу в ответ.
– Ты что, офигел, дядя? – только и смог ответить.
– Я должен как-то вас отблагодарить, – чуть не с мольбой смотрит он на меня.
– Витя, ты вот что, – говорю максимально мягко, не зная, как продолжить, – ты вообще откуда приехал?
– С Кривого Рога, – отвечает тихо он.
– А что, на Украине надо платить за первую помощь? – все еще не понимая, спрашиваю я.
Витя ничего не отвечает, опускает глаза. Все понятно.
– Ты на сколько дней приехал, Виктор?
– На неделю. А что?
– Сегодня и завтра много не ходи. Ногу пощади. Да и купаться дня через два начни. Дай ранке затянуться немного. И лучше купайся в плавательных тапках, хоть ноги сбережешь.
– Спасибо вам большое.
– Перестань мне выкать. Договорились же! Ну, все, давай. Пока. Завтра вечером перевяжу.
С тех пор едва увидев меня, Виктор улыбался, подходил и не уставал благодарить меня. От отдыха он, кажется, уже начал получать удовольствие.
Мы тоже получали от отдыха настоящее удовольствие. Съездили в аквапарк, сходили на дискотеку. Дни пролетели как один. Виктора я почти не видел, он нашел компанию земляков, с которыми был постоянно. И все у всех было хорошо. А что еще надо было всем нам? Лето, море, солнце и ставшая почти своей Турция. Как же это было давно…
- Другие рассказы Андрея Пигалина читайте в специальной рубрике
