Печататься
не запретили, но...
Он должен был стать первым в нашей республике народным поэтом, но не стал. Ушел из жизни, не имея никаких званий. За 35 лет работы в литературе заслужил лишь две Почетные грамоты Президиума Верховного Совета МАССР. Первую вручили ему в честь 30-летия республики, а вторую - в ознаменование полувекового юбилея марийской литературы (1958).
А как хорошо все начиналось! В 1935 году его трехактную пьесу "Мусор" выпустил московский Центр-издат. Через пять лет в Козьмодемьянске был издан сборник стихов. Их автор тем временем окончил учительский институт и вступил в Союз писателей.
Затем - война. В рядах действующей армии молодой писатель с боями прошагал почти всю Восточную Европу. Его грудь украсили орден Славы III степени, медали "За отвагу", "За боевые заслуги", "За победу над Германией". В первый послевоенный год увидели свет сразу две книги Ильякова - сборник стихов "Пламенные годы" и поэма "Опак Микита". В дальнейшем автор перерабатывает свою поэму в одноименный роман в стихах. И это эпическое полотно стало первым произведением подобного рода в марийской литературе. Оно выходило отдельными книгами на горном и луговом языках, но поэту не было суждено увидеть эти издания. Крестьян-ский сын Микита был знаком и русским читателям: сразу после войны московские поэты Э.Левонтин и Б.Иринин перевели все пять глав поэмы.
Еще на фронте разведчик Ильяков задумал автобиографический роман в прозе "Творчество". В 1947 году вышла его первая книга. Но она принесла автору одни огорчения. Ее сочли "малохудожественной, безыдейной, опошляющей современную марийскую действительность" и решением обкома партии изъяли из обращения, а Союзу писателей приказали принять срочные "меры по повышению идейного уровня и деловой квалификации писателей". (В 2013 году этот роман напечатан в журнале "У сем" и будет издан отдельной книгой).
Хорошо еще, что автору уничтоженного романа не запретили писать и печататься. В начале 1950-х он издает первый сборник на русском языке - "Стихи и поэмы", а также две книги на родном - поэзию и прозу. Напечатанная в 1953 году в журнале "Дружба народов" его повесть "В марийском лесу" стала первым в марийской литературе произведением этого жанра, появившемся на страницах всесоюзной журнальной периодики. В переводе на луговой язык эта повесть вышла в первом номере только что созданного журнала "Ончыко". Вскоре автор этот рассказ о тружениках леса переработал в пьесу, ее поставили в Марийском драмтеатре. К сожалению, спектакль получился неудачным и быстро сошел со сцены. А повесть переведена и на венгерский язык.
 
Не дом, а хлев
В то время писатель со своей семьей жил в селе Еласы - тогдашнем райцентре, недалеко от своей родной деревни Куликалы. Но жилищно-бытовые условия никак не способствовали продуктивной творческой работе. Об этом свидетельствуют многократные обращения Ильякова в разные инстанции:
"А как я живу со своей Прасковьей Павловной и детьми - приезжайте, пожалуйста, расспросите их и соседей. Заодно посмотрите мою конюшню, где я мучаюсь два года, не имея минимальные условия для творчества. Да куда к нам приехать, когда из Еласовского райкома и райисполкома не могут найти время заглянуть, несмотря на многочисленные мои просьбы. А ведь живу два года в сарае!!!"
Время шло, в жизни семьи Ильяковых мало что менялось, и в феврале 1956 года писатель снова шлет письмо в правление Союза писателей:
"Два года я живу в Еласовском райцентре в доме, принадлежащем коммунхозу. Но дом этот настолько утратил свое первоначальное предназначение, что в нем можно содержать лошадей или свиней, но только не советских людей. Зимой на-сквозь гуляет ветер, а летом льет дождь... Между тем я писатель-профессионал, четверо детей моих учатся. Спрашивается, как можно заниматься творчеством и учиться в этом хлеву? Скоро начнется оттепель, создастся невыносимая сырость, отчего может захворать даже бык, а не только такой слабый здоровьем писатель, как я..."
Отвечая на эти обращения писателя, в правлении Союза и в районных органах никогда не забывали напоминать ему, что он не проявляет активности в общественной жизни и порою нарушает нормы советской морали. Да, были у Ильякова "грехи": выпивал, иногда даже буянил. А у кого из больших талантов их не было? "Все они, эти носители таланта (не в обиду будь им сказано, а в вознесение), все они с сумасшедшинкой", - писала когда-то русская писательница Н.Тэффи (Лохвицкая).
 
"Обращаюсь
к вам..."
В апреле 1956 года в Марийский обком партии и правление СП были отправлены официальные письма о "проступках" литератора за подписью первого секретаря райкома КПСС: "...Тов. Ильяков за такое поведение заслуживал исключения из партии. Однако бюро РК КПСС 8 апреля 1954 года еще раз решило дать ему возможность исправить свое поведение и ограничилось объявлением ему выговора с занесением в учетную карточку".
Но Ильяков этой надежды не оправдал, и его пришлось перевести из числа членов партии в кандидаты. Это стало для него серьезным сигналом, и он, как говорится, сделал для себя выводы. Поэтому бюро райкома КПСС сняло с него все взыскания и рекомендовало вернуть его в ряды коммунистов. В тот же день писатель шлет письмо в парт-организацию Союза писателей:
"Обращаюсь к вам, коллегам-писателям и коммунистам, поддержите меня в такой серьезный момент - дайте мне три рекомендации для вступления в партию - заверенные. Для меня теперь это очень важно, когда и бюро признало, что я далеко поправился, уладил семейный вопрос и много сил отдаю творчеству. Но не оставляйте, как в прошлый раз, без ответа, прошу вас..." Но коллеги не захотели помочь ему.
А писатель продолжал активно трудиться. В журнале "Ончыко" вышли его сказка в стихах "Мужик и волк", поэма "Вайсона" (имя героини), два рассказа. Один из московских журналов напечатал его рассказ "Сам виноват". Кстати, на эту последнюю публикацию "Марийская правда" откликнулась доброй рецензией.
Несмотря на все это, его не взяли на творческий отчет марийских поэтов, который под названием "Неделя марийской поэзии" прошел в Москве в августе 1956 года. В делегацию из десяти стихотворцев включили даже тех, кто еще не успел вступить в Союз писателей, а автора пяти поэтических книг сочли негодным и неугодным для поездки в столицу. Нетрудно понять его обиду, высказанную в письме в Союз писателей: "Вы, тов. Вишневский, без проверки фактов исключив меня из списка отъезжающих в Москву поэтов, просто с бесчеловечной хладнокровностью наплевали в мою седую душу, как в плевательницу, и этим Вы меня так оскорбили, сравнивать которое ни с чем даже невозможно".
 
“Пиши и пиши!
Хорошо это!”
Ильяков был единственным в послевоенный период марийским писателем-профессионалом, то есть он нигде не работал, а занимался только литературным трудом. Если учесть, что в республике изданий выходило мало, а гонорары там платили небольшие, станет ясно, как было трудно семье литератора сводить концы с концами. Но он думал в первую очередь о главном - творчестве. "Двадцать четыре часа в сутки для меня свободны. Поэтому - пиши и пиши! Хорошо это!" - сообщал писатель своим друзьям в Йошкар-Оле в феврале 1955 года.
К тому времени Ильяковым была завершена работа над романом "Годы и люди" в трех книгах. Хотя еще не был решен вопрос о публикации на родном языке, писатель усиленно готовил подстрочники - думал издать его и на русском языке. Но все решалось очень трудно. Каждый рецензент давал свои рецепты по "улучшению" рукописи, кто-то советовал изменить стиль и язык. На что он ответил: "Не могу согласиться с Георгиной относительно стиля. Роман ильяковский, и стиль должен оставаться ильяковским, но никак иначе".
Но, как отмечал в своей книге "Алхимия слова" польский писатель Ян Парандовский, "признательность общества за оказанные услуги выражается по-разному: от высоких наград до заключения в тюрьму". Марийцу Ильякову выпало второе: в январе 1963 года районный суд приговорил его к трем годам лишения свободы по статье "Хулиганство". Лишь через два с лишним года тюремщикам стало ясно, что они имеют дело с нервнобольным человеком. Так с него сняли оставшийся срок и направили на лечение. Но здоровье писателя было окончательно подорвано. Вернувшись домой, он вскоре понял, что уже не в силах заниматься главным делом своей жизни - писать стихи, рассказы, поэмы и романы. И 5 мая 1967 года, в День советской печати, автор полутора десятков книг добровольно ушел из жизни. Третья книга романа "Годы и люди" и трехтомник избранных сочинений пришли к читателям лишь после смерти писателя.
А вопрос о присуждении Н.Ф.Ильякову звания народного поэта обсуждался на правлении СП МАССР в октябре 1957 года - в канун 40-летия Октябрьской революции. Участники заседания, где присутствовали также представители обкома и горкома КПСС, единогласно проголосовали за это предложение. Но "вверху" оно не было поддержано. Невольно подумаешь: будь Гоголь, Достоевский, Есенин (список можно долго продолжать) современниками нашего героя, они бы никогда не стали ни народными писателями, ни лауреатами госпремий.
 
(г.Йошкар-Ола).