Судьба, как могла, оберегала Андрея от войны: во время службы в армии «оставила» без удовлетворения его несколько рапортов об отправке в Афганистан, позже, когда срочно был нужен кандидат на командировку в Чечню, «отослала» из дома на задание. В район боевых действий Лобанов попал только с третьей попытки.
Родом из СССР
Обостренное чувство патриотизма у него еще со школы.Как считает сам, благодаря урокам ветерана Великой Отечественной войны, военрука Ивана Петровича Щербакова. Впрочем, в Советском Союзе любовь к родине всегда была в почете. И Андрюха Лобанов вместе с друзьями активно занимался спортом и мечтал когда-нибудь повоевать, как его дед.
Такая возможность выпала в декабре 1995 года. На предложение отправиться в командировку в составе сводного отряда спецназа «Ястреб» сержант Лобанов, к тому времени уже муж и отец, не раздумывая, дал согласие.
- Мы выезжали в четыре часа утра. В 11 вечера я тихонечко сообщил жене, быстро собрался и ушел, - вспоминает сегодня Андрей Александрович. – Молод был. Даже не сомневался, что все будет хорошо.
«Андрюха, хорош воевать»
Эта уверенность в собственной неуязвимости исчезла, как только бойцы добрались до Грозного. От 
вида разрухи, «грузов 200» было не до шуток, с которыми они ехали. Пришло четкое осознание реальности: и с тобой может случиться то же.
Андрей не скрывает, что даже они, прошедшие армию и спецподготовку, не с ходу вжились в боевую обстановку. Он до сих пор помнит, как впервые попал под обстрел.
- Мы шли колонной. Вдруг выстрелы. Я спрыгнул с бронетранспортера, - как всегда начал рассказывать серьезно, а продолжил уже с шуткой Андрей. - И – воевал, воевал (стрелял – авт.), правда, не знаю, куда. Пока мне прикладом не стукнули по спине. Очнулся - мальчишки стоят: «Андрюха, хорош воевать. Ты уже за всех отвоевал». Я смотрю, у меня восемь пустых магазинов лежат.
Ему тогда повезло: выстрелы по колонне были одиночными. Опасности не было. Новичку объяснили, нельзя без команды спрыгивать с брони, из-за одного бойца колонна не остановится.
Через страх приходит спокойствие
- Страх всегда существует, но это не боязнь боя. Нет. С ним приходит осознание своих контролируемых действий: рациональное, спокойное, без лишних движений. Ты уже четко знаешь, куда стрелять, бережешь боеприпасы и прочее.
Через это рано или поздно все прошли, уверен Лобанов. И стали частицей одного целого – кулака, когда каждый может полагаться на товарища, как на самого себя.
- Здесь уже не важен возраст, положение родителей, доходы. Это – братство, - объясняет Андрей Александрович. – Когда у тебя за спиной товарищ, ты знаешь, он всегда тебя закроет.
Синдром войны
И это не громкие слова. Тот, кто побывал в самом пекле, никогда не будет прятаться за красивыми фразами. Не имеет смысла, потому что теперь у них совершенно другое восприятие жизни и ее ценностей.
- Более человеческое восприятие. К боли человеческой относишься по-другому, - объясняет Андрей. – Когда ты видишь отрезанные головы солдат, понимаешь: это сделали бандиты. И твой долг, как это ни банально звучит, защищать от них Родину, ее рубежи, чтобы они не пришли на нашу территорию, в твой город, село.
Это понимание сути человеческой, того, что все мы разные, но не хуже друг друга, позволило им оставаться людьми и сохранить мир в своей душе.
- Нельзя никого сравнивать. Психика у каждого отрабатывает по-своему, - убеждает меня Андрей. – Вот говорят, есть афганский синдром, чеченский синдром. Да, есть. Но есть и синдром войны.
Огонь – по своим
- В первую чеченскую войну, говорят, много было необстрелянных солдат-срочников, без армейской школы и спецподготовки, как у вас. Каково им было? – не удержалась от вопроса.
- Судите сами. Как-то мы вышли в район аэропорта встретить делегацию и сопроводить в штаб. Прошли первый милицейский пост, потом был второй – солдатский. Остановились для отдачи документов. У палатки стоял солдат – обыкновенный молодой парень. Мы уже немного расслабились: зашли ведь к своим. Как вдруг прозвучала команда: «С брони!» Только успели слететь с брони, как солдат расстрелял в нас из автомата целый магазин. Ему бы не поздоровилось, но командир успел еще крикнуть: «Огонь не открывать!». Объясню, при десантировании с БТР все работают на автомате: автоматически намечается цель и открывается огонь. Бывает, еще не приземлился, а уже открыл огонь.
Тогда мы так и не поняли, что случилось с тем солдатом: нервы сыграли, психика сработала? Но залегли. Он отстрелялся, но по-прежнему щелкал, пальцы на спусковом крючке, глаза пустые – в них только страх. Мы подошли к нему аккуратно, убрали автомат за спину. «Кушать будешь?» - «Буду». Открыли банку тушенки, он начал есть руками.
Вышедшего из палатки прапорщика попросили сменить солдата. Дать ему отдохнуть – сдали нервы. Это нормально.
Невосполнимые потери
Может, кто-то и возмутится: нормально ли? Но не нам судить тех, кто в мирное время был там, на войне. У них своя правда. И с ее высоты они могут сегодня многим предъявить счет. Но предпочитают воспринимать жизнь и людей такими, какие они есть.
- Я бы не хотел вспоминать о подобных моментах. И говорить, что у нас армия была плохая, - говорит Андрей. - И почему мы тогда не были готовы к боям на городских улицах. В результате чего у нас в чеченскую кампанию, это ни для кого не секрет, погибло больше, чем за десять лет в Афганистане.
Да, те «уроки» сегодня уже усвоены. Но погибших солдат и офицеров – чьих-то сыновей, мужей, отцов - уже никогда не вернуть…
Сколько стоит солдат?
Это правда, с которой мы сегодня живем. Как и с той, долгое время скрытой от нас.
- Однажды был захват здания, не буду называть место, на него бросили 18-19-летних ребят. Первое кольцо – они закрыли. И вторым кольцом они же легли. Но тут мы подошли. А нам сказали: не участвовать. Мы не могли понять, почему? Мы для этого подготовлены и, в отличие от них, решим эту задачу с наименьшими потерями.
Вы не поверите, что нам сказал полковник (похоже, из органов): «Вы знаете, сколько стоит солдат? 600 рублей родителям выплачивают за погибшего солдата. А за вас, спецуру, - 90 тысяч»…
Потом я проанализировал: мы-то застрахованы, и гибель моя будет не просто так. И семье выплатят, и пенсия по потере кормильца другая. А у солдат что: похоронка и цинковый гроб?!
Действительно, с этой горькой финансовой стороной войны позже пришлось столкнуться многим родным и близким погибших. Да и самим «чеченцам», которые, было время, чуть ли не с оружием выбивали свои кровные «боевые».
Жизнь спасла крыса
Войну, сколько бы лет ни прошло, всегда тяжело вспоминать – как будто все заново переживается. Так было с фронтовиками Великой Отечественной, так есть и с «афганцами», и «чеченцами».
- Поэтому войну надо с легкостью вспоминать. И сказать спасибо, что живы остались, - вновь весело заговорил мой собеседник. И тут же рассказал «забавный случай» из первых дней службы, хотя тогда его жизнь висела на волоске.
- Ночью мы заступили на пост. Я смотрю в амбразуру, и вдруг прямо передо мной появляется большая крыса. От неожиданности и испуга я упал, - рассказывает весело Андрей. - И вдруг ощущаю, что на меня полилась вода из котелка, который висел сзади на столбе. Оказалось, его пробила снайперская пуля, предназначенная для меня. Так что, если бы не крыса, меня не было бы уже тогда.
А потом рассказал еще один случай, когда лично убедился в словах бывшего военрука о том, что на краю гибели вся жизнь за один миг пролетает.
Жизнь – здесь и там
Уже давно Андрей Лобанов отделил жизнь там, в командировке, от жизни на гражданке и не пускает ее сюда. Хотя при этом помнит каждый день, каждую развалину, маршрут, Грозный, каким он был в то время.
Но даже при таком категоричном решении война постоянно рядом, потому что рядом друзья-товарищи, за плечами которых тоже боевое прошлое.
Несколько лет назад они объединились в свою общественную организацию «Ветераны боевых действий и локальных конфликтов». В ней не только «чеченцы», но и «афганцы», есть участники событий во Вьетнаме, Осетии. А сплотиться их жизнь заставила.
- Мы создали эту организацию для взаимопомощи, - объясняет заместитель руководителя организации Андрей Лобанов. – У нас и лозунг такой: «Помоги себе сам».
В одном строю - ветераны всех войн
Они никогда не строили больших планов. Нужно товарищу поднять новую мебель на верхний этаж – пожалуйста, помогут, бабушкам не на чем сидеть возле дома – им скамеечку сколотят. А недавно по случаю удалось купить в складчину детскую инвалидную коляску – вручили ее десятилетней девочке, больной ДЦП, вместе с мягкой игрушкой. То-то было радости у ребенка!
Козьмодемьянск – город небольшой, на солидную спонсорскую помощь рассчитывать не приходится. Но ветераны рады и тому, что могут помочь и поддержать друг друга или кого-то по соседству, провести с ребятами «Зарницу», выйти на митинг. Для этого, известно, больших средств не надо, а только желание.
Сегодня ветеранскую организацию уже хорошо знают в родном городе. Огорчает только потеря друзей. Они выжили на войне, но она настигает их уже в мирное время.
Не дожившим до дембеля
В память о них и о тех, кого не дождались родные, в декабре прошлого года в Козьмодемьянском художественно-историческом музее им. А.В. Григорьева открылась новая экспозиция, подготовленная 
совместно с ветеранской организацией.
- Мы разместили ее рядом с экспозицией, посвященной Великой Отечественной войне. Получилась преемственность, - рассказывает главный хранитель музея Елена Карпеева. – Что удивительно, мы знали о тех событиях из фильмов, по фотографиям. А ребята принесли нам свои самые ценные вещи, которые они долго хранили и которые теперь заняли почетное место в музее.
Экспозиция, действительно, небольшая. Но и того, что есть, достаточно, чтобы защемило сердце. Вот военные билеты с короткой надписью: «Погиб, выполняя боевое задание». А вот старый пластиковый советский «дипломат», в нем аккуратно сложенная форма, с новенькими значками, сверху – голубой берет. Это дембельский чемодан Сергея Кирулкина, который он приготовил за несколько дней до своей гибели, чуть-чуть не дотянув до дембеля…
