Лю­ди го­во­рят, что бе­ду на сал­такъ­яльс­кую сто­ро­ну нак­ли­ка­ли - па­ру не­дель на­зад кто-то рас­пус­тил слух, что здесь вы­го­ре­ло пол­се­ла. В этот раз все ока­за­лось по-серь­ез­но­му. По сло­вам гла­вы ад­ми­ни­ст­ра­ции Сал­такъ­яльс­ко­го сельс­ко­го по­се­ле­ния Ни­ко­лая ВОЛ­КО­ВА, око­ло по­луд­ня сельчане за­ме­ти­ли столб ды­ма в райо­не быв­шей де­рев­ни Мерт­вое По­ле. Пла­мя лег­ко пе­реп­ры­ги­ва­ло пре­пя­т­ствия, де­ревья ми­гом прев­ра­ща­лись в ог­нен­ные фа­ке­лы, а по су­хой без­жиз­нен­ной тра­ве пус­то­шей огонь прос­то ле­тел. При­чем по­жар по­шел сра­зу в двух нап­рав­ле­ни­ях: вер­хо­вой - в сто­ро­ну де­рев­ни Ма­ри - Эш­ка­нер, а ни­зо­вой - в сто­ро­ну Сал­такъ­я­ла.
Уз­нав о бе­де, лю­ди са­ми на­ча­ли со­би­рать­ся на борь­бу с по­жа­ром. В пер­вый день в зас­лон про­тив ог­нен­ной ла­вы вста­ли бо­лее 80 сал­такъ­яль­цев.
- Я прос­то горд за сво­их зем­ля­ков, - го­во­рит гла­ва ад­ми­ни­ст­ра­ции. - Не по­бо­юсь гром­ких слов, нас­то­я­щие ге­рои. Из ле­са, ког­да стем­не­ло, на­род приш­лось бук­валь­но вы­го­нять, ночью ту­шить лес­ные по­жа­ры нель­зя - слиш­ком опас­но.
По­ка на­род бил­ся с ог­нем, пе­ред Сал­такъ­я­лом соз­да­ва­ли еще од­ну ли­нию обо­ро­ны. Бы­ла про­из­ве­де­на опаш­ка, раз­вер­ну­ли мо­то­пом­пу, пря­мо в по­ле ус­та­но­ви­ли ем­кос­ти с во­дой, на око­ли­це пос­то­ян­но де­жу­ри­ла по­жар­ная ма­ши­на. К счастью, до это­го ру­бе­жа огонь не до­пус­ти­ли, по пря­мой ог­нен­ный вал ос­та­но­ви­ли все­го ки­ло­мет­рах в трех-че­ты­рех от се­ла. Ночью сто­я­ло за­ре­во, на­ка­ты­ва­лись клу­бы ды­ма, бы­ло очень тре­вож­но, на­род не спал, со­би­ра­ли цен­ные ве­щи - влас­ти объ­я­ви­ли о воз­мож­ной эва­ку­а­ции.
Ут­ром два гру­зо­ви­ка с доб­ро­воль­ца­ми, в об­щей слож­нос­ти бо­лее 40 че­ло­век, от­бы­ли к мес­ту по­жа­ра чуть ли не с пер­вы­ми пе­ту­ха­ми. Этот день в по­е­дин­ке лю­дей со сти­хи­ей стал ре­ша­ю­щим. Огонь уда­лось ус­ми­рить и взять в коль­цо. За­пер­тый в "клет­ку" по­жар по­шел на убыль. Весь день в ле­су ра­бо­та­ли ко­ман­ды доб­ро­воль­цев, лес­ни­ков, по­жар­ных. От рас­те­рян­нос­ти, ко­то­рая бы­ла на пер­вых по­рах, не ос­та­лось и сле­да. Боль­шо­го ог­ня уже нет, но мес­та­ми еще го­рит, тле­ет, ды­мит­ся; пре­сы­тив­ший­ся огонь как бы не­хо­тя обг­ла­ды­ва­ет ва­леж­ник. Ра­не­но­го вра­га нуж­но до­би­вать. Со­би­ра­ем­ся ехать вглубь по­жа­ри­ща в сто­ро­ну Эш­ка­не­ра. "Ос­то­рож­нее, - го­во­рят му­жи­ки, - де­ревья под­го­ре­ли у ос­но­ва­ния, па­да­ют". И действи­тель­но, бук­валь­но че­рез ки­ло­метр нам при­хо­дит­ся от­тас­ки­вать с до­ро­ги оль­ху, ко­то­рая рух­ну­ла, прев­ра­тив­шись в боль­шую го­ло­веш­ку. Прод­ви­га­ем­ся даль­ше, вок­руг, ку­да ни глянь, го­рель­ник, кар­ти­на - как в филь­ме ужа­сов: обуг­лен­ные, зас­тыв­шие от ог­ня и бо­ли де­ревья, мо­гиль­ная ти­ши­на, ни пе­ния птиц, ни при­выч­но­го жуж­жа­ния пчел или слеп­ней. По пу­ти ос­та­нав­ли­ва­ем­ся, что­бы ту­шить по­па­да­ю­щи­е­ся кос­тер­ки, за­сы­па­ем зем­лей, при­го­ди­лась и бу­тыл­ка ми­не­рал­ки. Но­ги про­ва­ли­ва­ют­ся в мяг­кий, еще теп­лый слой пеп­ла, от при­кос­но­ве­ния он ту­чей под­ни­ма­ет­ся вверх. Ко­поть лип­нет к одеж­де, а в гор­ле заст­ре­ва­ет вкус га­ри...
Сейчас в этом районе лишь тлеют торфяники.