С нетерпением ждут наступления Нового года многие руководители сельхозпредприятий и, конечно, не только потому, что очень любят этот праздник. Дело в том, что с 2007-го в республике земля сельскохозяйственного назначения может покупаться-продаваться, сдаваться в залог, то есть по сути становится рыночным товаром. Отношение к этому далеко неоднозначное, да, собственно говоря, интерес не в том, чтобы втридорога загнать землицу, а в том, что она станет предметом залога.
Едва ли не большинство сельхозпредприятий находится сейчас в состоянии, когда можно и нужно бы развиваться, ситуация благоприятная, однако силенок, то есть средств для этого нет. Признано, что безденежье - один из самых главных тормозов нашего сельского хозяйства. Конечно, с появлением национального проекта “Развитие АПК” кредиты стали доступнее; скажем, при покупке племенного скота или новой техники теперь уже не требуют залог на всю сумму, субсидируется процентная ставка, и тем не менее для большинства хозяйств получить кредит - это все равно, что пробежать марафонскую дистанцию: долго, тяжело, многим вообще не по силам. По данным дополнительного офиса “Россельхозбанка”, в поселке Сернур в прошлом году им выдано кредитов примерно на 30 млн. рублей. На пять районов северо-востока республики это капля в море. Рост, конечно, есть, но в основном за счет личных подсобных хозяйств. С сельхозпредприятиями сложнее, из 13 сернурских хозяйств кредиты на развитие брали всего три: “Лен”, “Земледелец” и “Лажъял”. Подавляющее большинство кредитов (средняя сумма не превышает полмиллиона рублей) уходит на повседневные нужды, скажем, на покупку ГСМ. Ни комбайн, который стоит как минимум пару миллионов, не купить, ни даже новый трактор.
Почему же сельхозпредприятия обходят стороной кредитные организации? Оказывается, не обходят, вот только мало кому удается получить деньги. Все как в мультфильме - “Висят бананы высоко, достать бананы нелегко”. Чтобы получить кредит, нужно быть “чистеньким”, то есть не иметь долгов перед бюджетом, внебюджетными фондами, и, самое главное, заемщик должен представить банку залог, доказать, что он платежеспособен. Начинают колхозы по сусекам скрести, кумекать, чем они богаты, и выясняется, что предъявить-то нечего. Скота мало, фермы старые - валятся, техника дышит на ладан. Даже для сильных хозяйств это сверхзадача, об этом, в частности, поведал мне Николай Поликарпов, руководитель одного из лучших куженерских хозяйств - колхоза “Искра”, который “пробивает” сейчас 7,5 млн. рублей на реконструкцию свинокомплекса. С этими проблемами сталкивается мощная по меркам района агрофирма “Параньгинская”. Оно и понятно, за полтора десятилетия выживания коллективные хозяйства поизносились почти полностью: вроде и много всего, а кому это надо. Вот и оказываются руководители в ситуации, когда видит око да зуб неймет.
По мнению многих руководителей, в том числе главы администрации Сернурского района Николая Лебедева, в перспективе залоговой базой может стать земля, пашня, луга. Это единственное, что сегодня в достатке есть у наших сельхозпредприятий. Идея, конечно, заманчивая, тем более что кадастровая стоимость земли определена: гектар сернурской пашни оценен в среднем в 13 тысяч рублей, чуть-чуть дешевле в Куженере. Все, с кем мне довелось разговаривать на эту тему, в принципе “за”, вот только “рано пташечка запела”, считает руководитель Куженерского межрайонного бюро “Роснедвижимости” Виктор Еньков. Дело в том, что препятствий на этом пути - много и самое главное - ни в одном хозяйстве земля в собственность не оформлена, в этом деле полный шалтай- болтай. А дело это сколь долгое, столь и дорогостоящее.
И другой вопрос - согласятся ли банки брать землю в качестве залога? Что они с ней будут делать, если заемщик деньги не вернет? Может быть, нужно создавать специальный земельный банк, как это было в дореволюционной России?
Вопросов много, но хочется верить, что с кредитами для крестьян не получится, как в анекдоте времен эпохи Горбачева:
Встречаются английская борзая и русская дворняжка. Англичанка говорит:
- Я слышала, что у вас гласность, перестройка, жить легче стало.
- Да, цепь действительно стала на два метра длиннее, зато чашку с едой на три метра отодвинули.
Дмитрий Шахтарин.
(Марий Эл).
