О его последствиях у разработчиков проекта и жителей Марий Эл, особенно Килемарского, Горномарийского, Юринского районов, которые больше всех пострадали 30 лет назад и пострадают вновь, на этот счет разные мнения.
В начале июня в трех поволжских районах и столице республики прошли общественные слушания по предварительному варианту материалов Оценки воздействия намечаемой деятельности на окружающую среду (ОВОС). В них участвовали с одной стороны - представители заказчика и проектировщика, с другой - местные жители и представители власти, общественности. Мы хотим, чтобы их голоса остались не только на бумаге, в протоколах, но и были услышаны жителями республики и теми, от кого зависит шанс сохранить нашу цветущую землю, родные дома.
Сегодня "Марийская правда" начинает серию публикаций под рубрикой "Наша боль".

Были селяне - стали бродяги
"Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек", - пелось в известной советской песне. Пожалуй, она была вторым гимном страны, которая стремилась преобразовать свои даже самые глухие и отдаленные уголки. Тогда это называлось стройками века. Теперь-то нам хорошо известно, что стояло за многими амбициозными проектами. Их негативные последствия в конце 70 - начале 80-х годов испытала и Марийская республика, когда попала в число нескольких регионов, пострадавших в результате подъема уровня воды на Чебоксарской ГЭС до отметки в 63 метра.
У жителей республики еще свежи в памяти события тридцатилетней давности, когда многим из них пришлось покинуть родные места, родительские дома, поменять привычный, складывавшийся веками уклад жизни.

Переселенка из с.Отары, ныне - жительница с. Арда Килемарского района Валентина РЫБАКОВА:
- Наше село Отары, по моим подсчетам, просуществовало 340 лет. Люди жили очень богато: земля плодородная - заливные луга, в селе были свои пекарня, двухэтажный детский сад, общественная баня, школа, контора. Наш колхоз был один из сильных и богатых в Горномарийском районе. Со своим лесопильным заводом и даже - пароходом, который сплавлял лес в Баку, а оттуда доставлял промышленные товары.
Деревенские очень дружно жили, вместе отмечали праздники.
Но с 1979 года все пошло у нас наперекосяк. Пришла вода.
Я тогда училась в школе. Однажды прямо на уроке по местному радио передали, что тот, кто живет в зоне затопления, должен явиться домой. Но пройти к себе мы уже не могли. Поднявшаяся вода затопила два моста. Нас переправили на лодках.
Мы увидели страшную картину: в воде стояли бани, хлева, в некоторых домах вода была уже в подполе. Наш дом в середине села стоял, к нему вода не подобралась. Люди ходили друг к другу смотреть, как и что у соседей. Все были расстроены, плакали.
А потом вообще началась заваруха. Каждый день гэсовские подплывали к нам на моторной лодке, сначала просто уговаривали уезжать, затем стали запугивать: "Если не уедете - сожжем, затопим".
Ну, что оставалось делать? Уезжали кто на чем может, даже на тракторах - транспорта никто не давал. Люди уезжали с песнями и слезами. За три года село совсем опустело.
Конечно, нас предупреждали заранее, но никто из родных мест не хотел уезжать. До последнего жили, не верили.
Ничего для нас не было приготовлено. Кто об нас тужил?! В Козьмодемьянске построили, помню, несколько домов, но туда не все вместились. Люди сами искали себе жилье.
На новом месте тяжело было привыкать, особенно людям постарше. Многие из них вскорости умерли! Пересади взрослое дерево на другое место, оно завянет и погибнет. А ведь прежде сколько долгожителей в селе было.
Про нас тогда забыли. Компенсации? Какие! Мы только три года за свет не платили - и все! И без того тяжело было, так нас еще и морально стали добивать, обзывать "утопленниками" и "бродягами".
В престольный праздник - в Троицу мы встречаемся, плачем, вспоминаем. Но ничего уже не вернуть.
В общем, никому не пожелаю пережить то, что мы пережили.
И мы сейчас будем бороться, чтобы это не повторилось. Как? Нынче время другое, и люди уже не те. Тогда правили коммунисты, к ним прислушивались. А теперь какая ни есть, но демократия. С Божьей помощью мы должны отстоять свою землю.

Чья хата теперь с краю?
Предыдущее поднятие было лишь промежуточным этапом грандиозного проекта по созданию крупнейшего Чебоксарского водохранилища. Вскоре за ним должно было последовать проектное - до 68 метров. Но сначала перестройка, а затем иные политические и экономические преобразования не позволили завершить начатое тридцать лет назад. К нему вернулись только лишь сейчас. Основным заказчиком является ОАО "РусГидро", в ведении компании находятся все гидрообъекты России. Разработчиком проекта достройки Чебоксарской ГЭС - "Инженерный центр энергетики Поволжья" (Самара), который и представил на недавно прошедших общественных слушаниях предварительные материалы ОВОС.
- Мы не согласны с многими выводами самарского института по предварительной оценке воздействия на многие наши деревни и села, - говорит глава администрации Ардинского сельского поселения, руководитель общественной приемной Килемарского района Надежда АЛАТАЙКИНА. - Такое впечатление, что они выборочно обследовали населенные пункты и отдельные строения. Об этом говорили и все обратившиеся в общественную приемную жители сел и деревень нашего сельского поселения.
В частности, особую тревогу в Ардинском поселении вызывают сибиреязвенные скотомогильники, которые находятся в водоохранной зоне. Хотя на Отарском скотомогильнике и сооружен саркофаг, сегодня никто не может гарантировать его полную безопасность. При поднятии уровня Чебоксарского водохранилища создается угроза затопления Сенюшкинского скотомогильника. Из-за подвижки подземной части могут быть разрывы сетей водоснабжения и деформации водоподъемных скважин водозаборов в деревнях Сенюшкино, Мазикино и Троицкого выселка.
Мы до сих пор ощущаем последствия предыдущего подъема воды: в районе заболачиваются земли, усыхают и гибнут прибрежные леса, ухудшилось качество воды, происходит массовое поражение рыбы, нанесен непоправимый вред растениям и животным. Зона затопления стала мертвой зоной. Не стало села Отары, исчез поселок Дубовский, ушли под воду пристани Дубовая, Карачурино, Заячья, Ореховый Яр. Многие прошлые планы так и остались на бумаге: например, не перенесено Отарское кладбище, так и не построены дома для переселенцев в Визимьярах, Дом культуры. Люди до сих пор живут во временном жилье, уже пришедшем в аварийное состояние.

Пропадут лес и деревья
По мнению разработчиков, в трех районах Марий Эл при поднятии воды в Чебоксарском водохранилище до проектного уровня пострадает 346 жилых домов. Тогда как, по мнению Надежды Алатайкиной, примерно столько же хозяйств от подземных вод пострадает в одном только Ардинском сельском поселении. Его жители уже сегодня столкнулись с невероятными фактами, когда соседние дома на одной улице по каким-то причинам оказались в разных "категориях": одни - в пострадающих, другие - в непострадающих. А это значит, что хоть какую-то компенсацию получат лишь некоторые односельчане.
Но не только это волнует их сегодня. Впрочем, вообще невозможно назвать одним словом то состояние, в котором находятся люди, кого заставляют признать, что совсем скоро им придется потерять все, что составляет привычный уклад, быт - жизнь деревенского человека.

Жительница д. Алешкино, участковый лесничий Ардинского участка Руткинского лесничества Ираида НАСОНОВА:
- Когда подняли воду в первый раз, я училась в политехе на лесоинженерном факультете. Уже тогда наши ведущие профессора, такие как Юрий Николаевич Венценосцев, говорили, какой большой вред нанесен лесному хозяйству. И в течение 30 лет состояние лесов только ухудшается: стало много болотистых мест, происходит усыхание, пропадают ягодники - вместо них болотная трава растет.
Раньше после весенней распутицы, дождей вода всегда уходила, лес восстанавливался. А сейчас во многих местах вода уже не уходит. Если грунтовые воды поднимутся, вообще мало что останется от нормального леса. Может быть, только на бугристых местах. Во-первых, это вред лесу, животным, а во-вторых, населению - останемся мы без ягод и грибов.
Нам на слушаниях сообщили, что профессора наши, марийские, согласны с тем, что сильного вреда лесу не будет. Я так удивилась!
А вообще, очень страшно. Я, наверное, неделю в шоке была, когда нам сообщили. Ну как же так?! Мы только недавно дом построили. Начали еще в 1994 году, строили его своими руками: на углах стояли муж, два брата и отец. Денег нам никто не давал. Невозможно все это бросить! И здоровья у нас уже нет, чтобы где-то новое строить. И что будет с нашей деревней, людьми? Мы же с леса и огородов живем.
И еще. Когда я принесла в сельсовет бумаги на дом и землю, вдруг узнала, что наш дом не входит в зону подтопления, а соседский входит.
Каждый день об этом думаю: "У соседей, значит, огород затопит, а у меня нет. Как это?" Рядом тоже почему-то не затопит. Как такое может быть, чтобы вода выборочно шла?
Получается, наша деревня совсем пропадет. Жить-то невозможно станет: везде будет потоп, а не подтопление.

Из дома не уйдем!
С тревогой обсуждают проблему и на правом берегу Волги - в Козьмодемьянске и Горномарийском районе. Здесь тоже до сих пор расхлебывают последствия от предыдущего подъема воды на Чебоксарской ГЭС.

Жительница улицы Рабочей нижней части Козьмодемьянска Наталья ТОЛСТОВА:
- На нашей улице живут в основном пенсионеры. Они войну пережили, а сегодня им снова приходится волноваться - за свое жилье. Дома у всех старые, многие - просто ветхие. После первого подъема остались дома только на правой стороне улицы. По левой - теперь дамба идет. Уже сейчас мы ощущаем подъем грунтовых вод. У кого-то были колодец, скважина, сейчас многие уже не действуют, потому что вода слишком высоко поднялась. Особенно в конце улицы. Люди уже берут воду только для полива, а для питья - из центральной колонки.
А что будет, если еще поднимут воду? Никто к нам не приходил, наши дома не обследовал. Если будет подтопление, значит, в погребах и в домах появятся сырость, грибок. Начнется разрушение построек.
Компенсации? Никто ничего нам пока не обещал. О многом узнаем из прессы.
Старые люди уже один подъем пережили и надеются, что этот нас не затронет. Но мы, более молодое поколение, очень переживаем - неизвестно, что с нами будет. Никому из нас не хочется на гору. Мы привыкли к своему месту: живем, как в деревне, на своей земле, Волга рядом. Ничего же это не перенесешь!
Сейчас мы с мужем шутим, что купим резиновую лодку и положим ее на крышу. Если что - переберемся на крышу, но позиций своих не сдадим. Как жили, так и будем жить.

Житель улицы Некрасова нижней части Козьмодемьянска Валерий ШВЕЦОВ:
- До сих пор не выполнены те мероприятия, которые должны были выполнить в связи с подъемом до 63 метров. А берег-то ползет, вместе с нашей улицей, вы видели? Это же катастрофа! Овраг все приближается и приближается. Еще недавно деревья были, они тоже уползли. Уже сейчас видно, как заболачивается Волга. Скоро совсем в болото превратится. Посмотрите, как цветет вода, где люди купаются на пляже. Там лягушатник уже становится. Раньше во-от такие лещи были, а сейчас ничего нет. Грустно? Не грустная, а страшная картина приближается.
Говорят, что подтопит только? А как это? Нам не объясняли. Что значит поднять на пять метров! Это же высота дома - вот на сколько поднимется. Значит, все будет подтапливаться, и причала не будет, и пляжа не будет. Последствия - очень тяжелые.
Поэтому мы всеми руками и ногами против. Не знаю, почему с мнением народа не считаются, зачем пробивают этот подъем?
Мы от этого подъема ничего не имеем, нам электроэнергию не дают. И такую красавицу Волгу хотят превратить в болото! Мы считаем, это будет преступление века. Кто за него ответит? Да никто! Я уже везде писал, обещают только учесть мои пожелания.

В чудо уже не верится
Жители улицы Некрасова каждый день наблюдают, как земля в буквальном смысле уходит у них из-под ног - в овраг, который спускается к дамбе. После каждого сильного ливня они лишаются своей территории: улицы, дороги. Возле оврага сегодня не только опасно ездить, но и ходить. Стоявшие еще недавно сигнальные столбы и скамеечки сползли вниз. Их почти невозможно разглядеть из-за бурных зарослей травы, кустарников, деревьев. Впрочем, так же, как и остатки фундаментов некогда стоявших здесь домов.
Старожилы помнят, как еще детьми спокойно спускались к реке. Чистой и светлой - что можно было пить, не боясь подцепить заразу. Сегодня даже не стоит пытаться пробраться через этот бурелом. Да и купаться-то по большому счету уже негде. Нынешним летом здесь впервые появились лягушки.
Дороги, изрытые колеями чуть ли не выше колена, овраг едва ли не под окнами домов, - такая картина, которую мы увидели на Некрасова, говорят, по всему берегу. Что ждет город?

Мэр Козьмодемьянска Владимир ТОРОПОВ:
- Сегодня никто не гарантирует нам, что все будет хорошо, потому что каких-то денег, инженерных решений конкретно для города пока нет - одни слова.
Мы еще раз посмотрели те мероприятия, которые должны были быть выполнены при подъеме на 63-метровую отметку. Очень много осталось на бумаге. И в новых мероприятиях о Козьмодемьянске почти ни слова. А город-то пострадал, потому что он потерял свое значение как город-порт, сегодня у нас нет непосредственного выхода на Волгу. На ней сегодня дамба, которая является техническим сооружением, кстати, она до сих пор не закончена. Получается, что естественный проток подземных вод нарушен - и гора рушится, хотя до воды вроде бы далеко. В свое время была целая система водоотводных каналов, а сегодня вода течет там, где ее не было. Никогда гора не была так залесена, вода стоит и в паводок, и без паводка.
Защитой города нужно заниматься отдельно. Нам обещают все проблемы решить. Но если бы это было так легко, проект уже наверняка был. Город немаленький, здесь 22 тысячи жителей. По нашим подсчетам, нам нужно будет переселять жителей 390 домов. Мы же им не коттеджи, а какие-то квартирки будем предлагать. А у людей вся земля сейчас находится в собственности. И ее надо будет отнимать, делить. Это очень страшно.
Козьмодемьянск - развивающийся город. Если бы люди знали, что будет с ними дальше, может быть, и активнее строились бы в нижней части города, но они боятся неопределенности. Везде - только одни обещания, что экология у нас будет хорошая, вода. Ни в это чудо, ни в объективность экспертизы не верится.

Кстати
    В предварительном варианте материалов Оценки воздействия намечаемой деятельности на окружающую среду (ОВОС) при подъеме водохранилища на 68-ю отметку на территории Марий Эл будет:
    - дополнительно затоплено 355 кв. км земель,
    - подтоплено более 125 кв. км земель,
    - в том числе 303 кв. км лесных массивов.
    В зоне влияния Чебоксарского водохранилища окажутся 15 населенных пунктов, из них 12 - в зоне подтопления и 3 - в зоне берегопереработки.
    Жителям около 350 домов придется переселиться.
    Ущерб, который будет нанесен Марий Эл, уже сейчас оценивается более чем в 443 млрд. руб.

(Продолжение следует).
(с.Арда - д.Алешкино - г.Козьмодемьянск).