Плоскодонка
Провозившись со сборкой одной байдарки дольше, чем было отведено для сооружения всей флотилии, мы слегка сбились с графика. Поэтому, пока погода не испортилась, Светлана Эдуардовна решила посетить первое озеро, не заканчивая строительства всего флота.
Когда первая, собранная совместными усилиями байдарка была спущена на воду и Роман с двумя девушками заняли в ней места, я с грустью подумал, что остаюсь на берегу. Для двухместного брезентового челнока три человека были пределом возможного, а втиснуть туда кого-то еще совершенно не представлялось возможным. Осознав горькую правду, я приготовился стать береговой крысой и мужественно принять тот факт, что Капсинур мне уже не увидеть.
К счастью, я ошибался. Светлана Эдуардовна не думала лишать меня счастливой возможности вкусить все заповедные прелести в полной мере и предложила отправиться вместе со всеми, что меня несказанно обрадовало.
- Ты грести умеешь? - напрямую спросила она, изучающе глядя в мои глаза.
В памяти пронеслись видения чудесных солнечных дней, проведенных на рыбалке, катания по реке на катамаранах и весельных лодках в компании очаровательных девушек...
- Приходилось, - не без гордости, но со всей возможной скромностью ответил я, вспоминая, как неплохо управлялся с веслами. Когда-то я действительно неплохо владел веслами и свободно гонял "Казанку", как по течению, так и против.
Обшарпанная, хорошо знакомая мне модель лодки стояла у мостков. На нее я и посматривал во время разговора.
- Тогда садись в лодку.
Я вступил на потрепанную временем "Казанку". Лодка тихо покачивалась на волнах, которые, бороздя окрестные воды близ маленькой пристани, поднимала весело помахивающая веслами троица на байдарке. И тут у меня внутри похолодело.
- А где весла? - ненавязчиво поинтересовался я.
Инспектор Негреску ответил просто и однозначно:
- А весел нету.
- Совсем нету? - переспросил я с медленно угасающей надеждой в голосе и растерянно огляделся по сторонам.
- Совсем.
Тут в поле моего зрения попало сиротливо лежащее неподалеку серое одностороннее весло, вырезанное кем-то из цельной доски. На душе немного потеплело, и в сердце затеплилась смутная надежда. Кажется, я даже потянулся к спасительной деревяшке, но инспектор убил надежду в самом зародыше.
Наблюдая за тем, как я нацеливаюсь плыть с этим веслом, Негреску покачал головой и спокойно сказал:
- "Казанка" тяжелая. Таким веслом ее вверх по течению не поднять.
- Тогда как?
- Бери плоскодонку, - инспектор указал рукой влево от мостков, - она легче пойдет.
С плохо скрываемым недоумением я повернул голову и по-настоящему удивился: "Неужели на ЭТОМ можно плыть!!!" Честно говоря, меня одолевали серьезные сомнения уже по поводу того, что на полузатопленном, явно дающем течь корыте вообще можно держаться на воде. А уж куда-то передвигаться казалось чудом на грани фантастики.
Однако выбора у меня не было, а создавать лишние заботы любезно взявшей меня в экспедицию Светлане Эдуардовне совершенно не хотелось. "Ничего страшного, - подумал я. - Ну, искупаюсь лишний раз, ну, утоплю лодку, - почему бы и нет?! Погода теплая - высохну..." С такими фаталистическими мыслями я двинулся к серой и ветхой посудине.
Осторожно ступая на полусогнутых, я перешагнул через борт деревянного сооружения и сразу же отскочил - лодка благополучно зачерпнула изрядную порцию воды. Вторая попытка увенчалась большим успехом благодаря принятию всех мер предосторожности. Я полностью спустил плоскодонку на воду, потом с замиранием сердца, балансируя, как канатоходец, на карачках дополз до кормы и, не дыша, приземлился на сиденье. Первый же вдох вывел лодку из равновесия, и вода устремилась через борт, делая мои штаны мокрыми и прохладными. Ко дну я не пошел лишь благодаря отсутствию паники и быстрой реакции.
Стараясь не шевелить корпусом, я принял от инспектора байдарочное весло и замер. "Главное - не двигаться", - запищало зуммером в моем мозгу. - "Главное..."
- А ты, Лена, сядешь к нему, - донеслось до меня окончание фразы.
Внутри у меня похолодело.
"Нет, этого не может быть", - успел подумать я, прежде чем увидел направляющуюся к лодке Лену Зяблицеву. На какое-то мгновение мне показалось, что наступил конец света.
Искупаться сам я уже не боялся. Но утопить молодую, красивую, полную сил девушку - это слишком. "Ей же еще жить да жить, - страдал я, наблюдая, как девушка приближается. - У нее же еще все впереди. Жизнь-то еще только, может быть, начинается, а тут..."
По реке
Начало плавания помню смутно. Знаю, что Лена все-таки села, знаю, что вычерпали воду со дна лодки... Знаю, но не помню. Все происходило словно во сне.
Первое, что я увидел, осознав, что уже плыву по реке, были потемневшие тонкие доски, которые возвышались над водой не более чем на пол спичечного коробка. Иногда вода поднималась вровень с одним из бортов, и внутри у меня все сжималось. Вновь собравшаяся на дне лодки довольно большая лужа невольно заставляла то и дело задумываться о ближайшем будущем.
Спустя какое-то время мне все-таки удалось поднять глаза и бегло оглядеться по сторонам.
Прямо по курсу размашистыми зигзагами плавала байдарка Ромы, Лены Чайки и Ольги. Справа садились в такую же, как у меня, плоскодонку Михаил Негреску и Светлана Эдуардовна, которые до этого прошли немного вперед берегом.
Было красиво
Яркое стеклянно-желтое солнце блестело на глянцевой воде и на сочной малахитовой зелени деревьев, замковыми стенами возвышающихся позади сползших к самой реке темно-салатовых кустов. Матовым янтарем в изумрудной оправе справа и слева блестели кубышки, словно призывая мир радоваться вместе с ними и солнцу, и небу, и даже проплывающей мимо экспедиции.
А на заднем плане всего этого великолепия, не дыша и буквально окаменев, неким "сфинксом в плоскодонке" (не считая механически движущихся рук) с прекрасной дамой на носу (в смысле на носу лодки) плыл я.
Справедливости ради надо сказать, что дама, то есть Елена, держалась молодцом. Не то чтобы она совершенно не представляла опасности, которой неизбежно подвергается, путешествуя с кормчим вроде меня. Создалось впечатление, что после того, как я честно признался, что совершенно не имею опыта вождения плоскодонных судов подобного типа, она стала относиться к плаванию вполне философски. Лишь иногда, когда лодка опасно кренилась и черпала воду одним из бортов, она хваталась за борта и нервно вздрагивала.
Кругом жизнь
Если в начале плавания мне казалось, что все это закончится печально, то проплыв существенное расстояние против течения, я обрел некоторую уверенность в благополучном завершении плавания. Вконец осмелев, я даже стал отрывать взгляд от сверхнизких бортов, чтобы полюбоваться окружающей красотой.
Постепенно ситуация стабилизировалась. Лужу со дна мы наловчились периодически вычерпывать, борта ныряли под воду не так часто, а скорость движения стала почти приемлемой для того, чтобы держаться рядом с остальными. Конечно, успехи были не ахти какие. Наблюдая, как уверенно, не прилагая видимых усилий, управляется с лодкой инспектор Негреску, я по-доброму завидовал и искренне любовался вальяжно-плавным ходом его плоскодонки.
Зато, кроме острых ощущений, я уже вполне мог получать и удовольствие от путешествия. Плыть по реке среди заповедного леса было чертовски интересно. Казалось, что вокруг царит настоящая идиллия. И не только вокруг. В заповеднике как-то особенно обостренно начинаешь чувствовать, что жизнь существует всюду: и в лесу, и в воде, и в воздухе, и даже под землей.
Подумав об этом, я словно физически ощутил, что подо мной тоже кто-то живет.
На территории заповедника длина Большой Кокшаги составляет 31 километр, и на всех этих заповедных километрах существует жизнь. Одних только рыб в реке обнаружено 29 видов. Караси, голавли, язи, лещи, чехонь для марийских водоемов - рыба вполне привычная. Но, признаться, в мою голову никогда не приходило, что у нас может водиться, например, жерех или быстрянка. И не только Большая Кокшага несет свои воды через заповедный лес. Есть и мелкие речушки: Шем, Витьюм, Орья, Лор, Орья, Шеженер - всего двадцать рек, речек и ручьев, общая протяженность которых целых 100 километров. А сколько стариц, образовавшихся на тех местах, где раньше пролегало старое русло реки. Их работники заповедника насчитали целых пятьдесят пять. Красивое число!.. И каждый водоем, каждое маленькое болотце живет своей жизнью. Банально, но здорово...
Задумавшись, я вдруг ощутил, что плыву не по реке, а по рыбам, земноводным и прочей живности, обитающей в реке, из-за чего чуть не зачерпнул воды.
И все-таки, несмотря на банальность фразы, так и хочется сказать: "Богата и разнообразна природа Марийского края". Дей-ствительно, если представить себе весь заповедник и тысячу шестьсот видов животных, обитающих в нем, начинаешь чувствовать какой-то мистический восторг перед целостным единым живым лесным организмом.
