Ед­ва М.Кок­ша­гу ско­ва­ло льдом, как по пе­ри­мет­ру го­род­с­ко­го во­дох­ра­ни­ли­ща ста­ли по­яв­лять­ся де­сят­ки ры­бо­ло­вов. Це­лы­ми дня­ми они, слов­но чер­ные гал­ки, си­дят у сво­их лу­нок. Я час­то хо­жу по ван­то­во­му мос­ту и вся­кий раз ви­жу на льду лю­би­те­лей зим­ней ры­бал­ки. Что ло­вят они в ре­ке? Ле­том в ней, кро­ме плас­ти­ко­во­го му­со­ра, ни­че­го не пла­ва­ет. Ока­зав­шись в оче­ред­ной раз око­ло за­мер­з­ше­го го­род­с­ко­го пля­жа, я по троп­ке спус­тил­ся на лед. Трое ры­бо­ло­вов ше­рен­гой ус­т­ро­и­лись в де­сят­ке мет­ров от бе­ре­га. Ста­ра­ясь не шу­меть, по­до­шел к край­не­му и ше­по­том спро­сил:
- Ло­вит­ся что-ни­будь?
Ры­бак ше­вель­нул про­ку­рен­ны­ми уса­ми и от­ри­ца­тель­но по­ка­чал го­ло­вой. По­том он выс­к­реб паль­ца­ми из за­мер­з­шей лун­ки ма-а-алень­ко­го ер­шиш­ку, рас­смот­реть ко­то­ро­го мож­но бы­ло раз­ве что че­рез уве­ли­чи­тель­ное стек­ло:
- Два ча­са уже лов­лю, толь­ко этот и по­пал­ся.
Об­ла­да­тель рос­кош­ных усов наз­вал­ся Ва­си­ли­ем Фи­лип­по­ви­чем Пе­ту­хо­вым. Эки­пи­ров­ка, нес­мот­ря на теп­лый день, у не­го бы­ла что на­до: шу­ба, теп­лая шап­ка, ва­лен­ки с глу­бо­ки­ми ка­ло­ша­ми. Ока­за­лось, что ры­бал­кой он ув­ле­ка­ет­ся уже пол­ве­ка. В пос­лед­нее вре­мя даль­ше Кок­ша­ги не вы­би­ра­ет­ся. Спра­ши­вать, по­че­му, я не стал: ря­дом с лун­кой ле­жа­ла са­мо­дель­ная трость.
- Ну и как с уло­ва­ми в на­шей ре­ке? - спро­сил я Ва­си­лия Фи­лип­по­ви­ча.
- Вся­ко слу­ча­ет­ся. Бы­ва­ло ни с чем до­мой идешь, а бы­ва­ло - и пой­ма­ешь.
- Час­то сю­да хо­ди­те?
- Как ре­ка вста­ла - пос­то­ян­но. Я ведь в Сом­бат­хее жи­ву, мне не­да­ле­ко на ры­бал­ку ид­ти. До­ро­гу пе­ре­шел - и уже на ре­ке. Грех не поль­зо­вать­ся та­кой воз­мож­нос­тью. Я и на пен­сии, и на ин­ва­лид­нос­ти, так что ры­бал­ка для ме­ня как ле­кар­с­т­во.
- Толь­ко та­кие “ры­би­ны” по­па­да­ют, - ука­зал я на ер­ши­ка, - или бы­ва­ют пок­руп­нее?
- Се­год­ня и это пер­вый улов. Цар­с­кая ры­ба: без ер­шей уха нев­кус­ная. В ос­нов­ном ме­люз­га и ло­вит­ся.
- Ку­да вам та­кая?
- Как ку­да? Ко­ту. Он мое за­ня­тие одоб­ря­ет, ждет с ры­бал­ки всег­да. Стыд­но без уло­ва к не­му воз­в­ра­щать­ся.
- По­дол­гу ры­ба­чи­те?
- Я обыч­но лов­лю до ве­че­ра, по­ка не стем­не­ет. Че­го до­ма си­деть? Толь­ко со ста­ру­хой ру­гать­ся. На­до­е­да­ет ведь. А здесь мне ник­то сло­ва пло­хо­го не ска­жет.
Тут я за­ме­тил, как мо­ло­дой че­ло­век в не­ха­рак­тер­ной для под­лед­ной лов­ли чер­ной бей­с­бол­ке и тем­ных же оч­ках быс­т­ро-быс­т­ро на­чал пе­ре­би­рать ру­ка­ми жил­ку. “Ну, - ду­маю, - сей­час ры­би­ну вы­та­щит! Ишь как ста­ра­ет­ся”. Но драйв ока­зал­ся об­ман­чи­вым. Ког­да  Кон­с­тан­тин Щег­лов выб­рал лес­ку, на мор­мыш­ке бол­тал­ся та­кой за­мо­рыш, что его не по­чис­тил бы да­же пре­па­ра­тор.
- Ро­тан ви­но­ват, - обос­но­вал Кон­с­тан­тин свою “уда­чу”. - Го­да три на­зад в Кок­ша­ге по­я­вил­ся, и ры­бы сра­зу не ста­ло. Он все­яд­ный: ест и ик­рин­ки, и маль­ков. Все под­чис­тую сме­та­ет.
- А сам-то ло­вит­ся?
- По­па­да­ет. Ры­би­ны бы­ва­ют до­воль­но круп­ные, - тут Кос­тя по ры­бац­кой при­выч­ке раз­вел ру­ки в сто­ро­ны, - сан­ти­мет­ров до трид­ца­ти.
- Уху из них ва­рят?
- Мне ро­та­ны нра­вят­ся. Мя­со у них бе­лое, вкус­ное. Не все, прав­да, их лю­бят.
- Вы се­год­ня дав­но ры­ба­чи­те?
- С де­дом поч­ти од­нов­ре­мен­но приш­ли. Се­год­ня я в ноч­ную сме­ну ра­бо­таю, вот днем и ре­шил на ре­ке от­дох­нуть.
Я боль­ше не стал бес­по­ко­ить ры­ба­ков. Не дай  Бог, рас­пу­гаю ер­ши­ное пле­мя, и кот Ва­си­лия Фи­лип­по­ви­ча ос­та­нет­ся без “при­вар­ка”. А что та­кое “вис­кас” пос­ле царь-ры­бы? Воз­в­ра­ща­ясь по троп­ке на бе­рег, я вспом­нил те­ле­ви­зи­он­ный сю­жет, в ко­то­ром о ры­бал­ке го­во­ри­лось как о сред­с­т­ве про­пи­та­ния рос­си­ян. Пос­ме­ял­ся про се­бя, пред­с­та­вив, как взрос­лые му­жи­ки дни нап­ро­лет про­си­жи­ва­ют на льду ра­ди то­го, что­бы сва­рить уху из ер­ши­ков. Есть го­раз­до ме­нее эк­с­т­ре­маль­ные спо­со­бы до­бы­чи пи­щи. Ры­бал­ка - это ско­рее внут­рен­няя миг­ра­ция от су­ет­ной жиз­ни.
Я ог­ля­нул­ся на свер­кав­ший под мар­тов­с­ким сол­ныш­ком лед. Мои но­вые зна­ко­мые по-преж­не­му ув­ле­чен­но смот­ре­ли се­бе под но­ги. Нет, ни­ког­да мне, ни ра­зу не си­дев­ше­му у лун­ки, не по­нять ры­ба­ка. Что за страсть та­кая обу­ре­ва­ет че­ло­ве­ка? Как мож­но це­лый день за­во­ро­жен­но смот­реть на удоч­ку? Ви­ди­мо, ры­ба­ком на­до ро­дить­ся.