Как масштабный для Йошкар-Олы проект, на который было затрачено много сил, времени и денег, в советские годы отправился на свалку из-за одного письма.
Грандиозные планы
Монумент «Дружбы народов», посвященный 400-летию Йошкар-Олы, предполагалось соорудить в центре города по оси бульвара им. Чавайна, рядом с Русским драмтеатром. Это одно из красивейших мест: рядом протекает река, охватывая широкой петлей полуостров, на котором запроектирован монумент, правый и левый берега реки частично застроены или продолжает застраиваться, на север и юг раскинулись большие зеленые пространства и водное зеркало. Пятидесятиметровый монумент мог просматриваться со всех точек этого большого пространства и, в свою очередь, сильно работал бы на него.Монумент задуман в виде высоких пилонов, которые «вырываются» из земли, образуя остроугольную арку, а затем, сдваиваясь, активно стремятся вверх параллельно друг другу. Поперечное сечение монумента – ромбовидное. Он из монолитного бетона и облицован естественным камнем. На монументе, над аркой, расположены скульптурные композиции, символизирующие дружбу русского и марийского народов и мир. Скульптура выполнена из кованой меди. Высота фигур с аксессуарами около 7,5 метра. Выше фигур между пилонами вкомпонован марийский орнамент.
В месте установки монумента запроектирована круглая в плане площадь. Ее диаметр - 85 метров. При подходе к ней со стороны бульвара предусматривалось несколько ступенек, подчеркивающих линии и рисунок площади.
Площадь предлагалось вымостить сборными железобетонными шестигранными плитами. Все пространство вокруг площади благоустраивается и озеленяется. Хорошо продуманная система озеленения и посадки цветов создает интересную цветовую гамму в течение всего теплого периода года. Вдоль реки предусматривалась широкая прогулочная аллея, которая повторяет рисунок береговой линии полуострова. Эта аллея и бульвар связаны между собой многочисленными живописными аллеями в окружении газонов и цветов. Площадь раскрывала бы большие возможности для проведения массовых мероприятий: митингов, народных гуляний, различных торжеств и т.д. Несомненно, это была бы одна из самых популярных площадей.
Она сыграла бы и большую градостроительную роль в городе - эта площадь служила бы связующим звеном многокилометрового бульвара, расположенного на правом и левом берегах Малой Кокшаги.
Такого не было нигде
Процесс прохождения таких проектов через Художественные советы в Москве подобен хождению по мукам. Махровый бюрократизм, запредельная идеологизация и политизация, знаменитое «реалистическое по форме и социалистическое по содержанию», страх членов Худсовета перед вышестоящими чиновниками и многое другое в том же духе доводило до исступления авторов проектов.В начале работы над монументом «Дружбы народов» знающие люди из Москвы подсказали сразу, что для успешного согласования необходимо включить в авторы москвичей. Это могут быть известные художники или чиновники от Министерства культуры. Такого человека нам вскоре представили, это был малоизвестный, но с большими амбициями московский скульптор. Решением исполкома был создан авторский коллектив для проектирования монумента, работа над которым продолжалась 7 лет. Хотелось сделать такой монумент, какого не было в других городах и странах. Некоторые члены авторского коллектива сразу его покинули, не захотев долго работать бесплатно (москвичи были исключены из авторов по просьбе наших авторов через Министерство культуры РСФСР). Остались самые стойкие.
Невезение и везение
Приближалось 400-летие города, надо было заканчивать проект монумента и успеть построить его к юбилею города. Для финансирования строительства подобных проектов необходимо иметь согласие Художественного Совета при Министерстве культуры РСФСР. Деньги шли из госбюджета. Авторы начали топтаться на месте. Работа буксовала – не согласовывалась Худсоветом. Авторам снова подсказали в Москве, и в авторский коллектив (через Министерство культуры РСФСР) включили видного советского скульптора, члена Художественного Совета. Это был хороший человек, создавший многочисленные образы «строителей светлого будущего – коммунизма». Однако несколько месяцев работы не дали результатов. Тогда посоветовали выйти на выдающегося советского скульптора Льва Кербеля, слово которого в Худсовете значило все. Сроки окончания проектирования и согласования проекта монумента уходили. Счет шел уже не на месяцы, а на дни…Кербель был признанным советским миллионером – неслыханное дело при советской власти! Но деньги свои он заработал честно. Это очень талантливый человек, можно смело сказать – гениальный. Тема скульптур Льва Кербеля – политический портрет. Созданные им образы В.Ленина и К.Маркса (в Москве и по всей стране, за рубежом – в Европе, Америке, Африке) принесли ему колоссальные гонорары.
Архитектор Анатолий Галицкий и скульптор Анатолий Ширнин срочно выехали в Москву с задачей выйти на Кербеля. Узнав в художественных кругах Москвы, где находится его творческая мастерская, они поехали туда. Галицкий и Ширнин подъехали к мастерской Кербеля вечером. Стоял март, промозглая погода, шел мокрый снег, кругом была слякоть. Как говорят, в такую погоду хороший хозяин и собаку во двор не выгонит. Высокий забор огораживал мастерскую, которую знали все художники и скульпторы Москвы. Эта мастерская – предмет белой зависти многих московских скульпторов, которые ютились, где придется.
Попасть внутрь было невозможно, архитектор и скульптор стояли у калитки и ждали, пока кто-нибудь не выйдет. Тянулись долгие часы. Ноги промокли, они замерзли и тряслись от холода. Ширнин порывался несколько раз уйти, послав все к черту: и эту слякоть, и холод, и монумент… Но архитектор был тверд как скала. Скульптор начал смотреть с некоторым удивлением, даже спросил: «Что, у вас в институте все архитекторы такие упрямые?»… Вот подъехала машина к калитке, но никто не вышел. Водитель явно кого-то ждал около мастерской.. И тут архитектор заметил, что номера у машины смоленские (по дороге в Белоруссию в отпуск всегда проезжал Смоленск). И вдруг осенило! Несколько лет назад делегация из Марий Эл была в Венгрии на семинаре Савария, в Сомбатхее, из СССР было шесть гостей – пять человек из Марийской республики и один – из Смоленска, главный архитектор города Герман Соосар. А вдруг это его машина – ведь он не мог забыть земляков! Галицкий и Ширнин подошли к машине и узнали у водителя, что все так и есть – он приехал за Соосаром. В Смоленске в то время создавали ансамбль, посвященный Великой Отечественной войне, Соосар и Кербель были среди авторов этого проекта. Это была приятная новость.
И вот, наконец, дверь скрипнула, из света в темноту вышло несколько человек. Разглядеть что-нибудь было невозможно. Галицкий шагнул к машине, Ширнин держался позади и шептал что-то страшное, придерживая архитектора за плащ. Это был страх перед великими людьми и неизвестностью. Пока они возились, машина фыркнула и уехала! Ошеломленные и подавленные, Галицкий и Ширнин стояли в темноте. Упустить такую возможность! Теперь уже архитектор вцепился в скульптора: «Поехали в гостиницу!». Скульптор возразил: «Как в гостиницу?! И что мы скажем? Кто мы?» Но архитектор уже тащил его к метро. Какое счастье, что они узнали у водителя, что Соосар остановился в гостинице «Дружба» на проспекте Вернадского. Часа через полтора Галицкий и Ширнин уже стояли в гостинице. Был первый час ночи, вестибюль пуст. Узнав у дежурных номер Германа Соосара, поднялись на 12-й этаж и позвонили в дверь. Аритектор слышал, как Анатолий Ширнин перестал дышать. Дверь распахнулась: посреди номера стоял журнальный столик, заставленный бутылками и закуской. Вокруг столика сидело несколько мужчин. И прежде чем Анатолий Галицкий разглядел, кто из них Герман Соосар, как тот встал и протянул руку! Он узнал! Широким жестом усадил их за стол и, ни о чем не спрашивая, налил по стакану водки… А потом они, потеплевшие и оттаявшие, рассказали о своей проблеме. Соосар и Кербель были не просто знакомы, они были друзьями. И смоленский архитектор твердо сказал: «Ваш проект будет утвержден!».
На следующий день Галицкий и Ширнин были в мастерской Кербеля. Архитектор развернул листы ватмана с чертежами монумента и оглянулся – где разложить? Кербель подвел к скульптуре и показал – вот здесь свободно. Разложив листы, архитектор краем глаза заметил, что они лежат между двумя огромными башмаками. Подняв голову вверх, архитектор замер: там, на высоту трех этажей, высилась фигура Ильича… Лев Кербель оказался прекрасным человеком! И на первом же Худсовете, при его участии, проект получил «добро».
Печальный финал
В 1982 году забиты сваи под основание монумента. Москва дала деньги. Но… Письмо из ЦК КПСС, категорически запрещающее строительство в стране любых памятников и монументов, пришло совершенно неожиданно! Строительство было прекращено, готовые модели скульптуры, стоившие огромных денег, выброшены на свалку. Таков печальный финал еще одного проекта, в который было вложено столько труда и сердца…Вскоре Стройбанк СССР разослал в свои конторы и отделения по стране грозную бумагу от 23 сентября 1982 года № 250 «Об усилении работы по предотвращению излишеств в строительстве». Проектные институты, естественно, тоже были предупреждены и получили копии этой бумаги.
О каких излишествах шла речь? В бумаге приводились примеры проектов. В проекте санатория проверкой банка были исключены 153 тысячи рублей на монументально-скульптурное оформление здания, в проекте жилого дома исключено 488 тысяч рублей на «архитектурное оформление элементов фасада», в проекте школы – 98 тысяч рублей на «облицовку мрамором и гранитом» и так далее.
Кстати, гранит и мрамор в те годы можно было применять в строительстве только с разрешения Правительства. Вот такие «излишества». Не потому ли наша архитектура за 60-80-е годы не смогла создать ничего значительного. Если Правительство лучше знало, где ставить скульптуры, а где нет, где применять камень, а где нет, – неудивительно, что советские архитекторы за многие десятилетия практически не создали архитектуру мирового уровня.
По материалам главы 24.
Напомним, "Марийская правда" рассказывала о том, что строители отказались делать мостик и фонтан у ДК им. XXX-летия Победы в Йошкар-Оле.
Фото предоставлены автором.
