Сколько людей, столько и мнений по поводу того, сообщать ли больному серьезный диагноз. Да и в стане врачей единодушия нет, несмотря на то, что в 31-й статье "Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан", вступивших в силу в 1993 году, черным по белому написано: "В случаях неблагоприятного прогноза... информация должна в деликатной форме сообщаться гражданину и членам его семьи, если гражданин не запретил сообщать им об этом". То есть если человек желает знать правду о своем состоянии, врач не должен ему лгать. Получается, закон не дает врачу права на "святую ложь". Какие могут быть дискуссии, если все прописано четко и недвусмысленно?
А как быть с родными онкобольных, уверяющими доктора в том, что пациенту нельзя сообщать диагноз, он воспримет его как приговор? Как лишить человека надежды?
Мне не забыть один визит к онкологу. Моего бывшего коллегу направили в онкодиспансер с подозрением на рак легкого. Врач взял рентгеновский снимок и, повернувшись спиной к больному, начал рассматривать. Я отлично видела лицо доктора, было ясно:  он с первого взгляда сделал вывод, но стоял с полминуты, глядя поверх снимка. В эти мгновения врач решал, что сказать пациенту.
- Так я ваш больной или нет? - спросил мой коллега с таким страхом и надеждой в голосе, что стало ясно: он не хочет горькой правды.
- Нужно у нас полечиться, - ответил врач, - чтобы, как вы говорите, не стать "нашим" больным.
Не знаю, понял ли коллега  что-нибудь в тот момент, но добросовестно прошел два курса химиотерапии, несколько месяцев держался с оптимизмом и лишь незадолго до ухода сказал мне по телефону: "Я понял, что вышел на финишную прямую".
Социологи приводят цифры: если в 1961 году  88% американских врачей не сообщали онкологическим больным диагноз, то уже в 1979 году  98% докторов считали необходимым информировать пациента о заболевании. Почему? Во-первых,  больной имеет право знать о своем состоянии все, во-вторых, многие виды рака сегодня вполне успешно лечатся, так что даже тяжело больной человек безнадежным не считается.
Но ведь то ж в Америке! Судя по публикациям, в США тратятся огромные средства на обучение населения самодиагностике, что позволяет выявлять болезнь на ранней стадии и успешно ее лечить. Это в стране, где стало модно отказываться от вредных привычек и вести здоровый образ жизни, а в случае болезни можно рассчитывать не только на психологическую помощь, но и на волонтеров, собирающих пожертвования на лечение малообеспеченных.
Говорят, и наши врачи стали все чаще сообщать больным диагноз, но, тем не менее, 46% докторов, участвовавших в опросе, ответили отрицательно на вопрос "Считаете ли вы, что пациент должен знать о безнадежном прогнозе?", и только 5% сообщали пациенту правду о его состоянии и перспективах. Отчего так? У нас еще сильны представления о раке как о неизлечимой болезни, сами медики не слишком охотно рассказывают о случаях успешного излечения онкобольных, потому почти треть их отказываются от назначения врачей и пытаются бороться с болезнью "народными" средствами, эффективность которых никем не подтверждена. Да еще многочисленные знахари тут как тут. Чего только не обещают! Лишь плати денежки! И платят, и верят, и умирают. Таких случаев наши врачи могут привести сколько угодно: человек имел шансы выздороветь, а он искал панацею у безграмотных старушек и потерял драгоценное время.
В результате опросов врачей социологи выяснили, какие аргументы приводят они за сокрытие  диагноза "рак" или против него.

Почему стоит скрывать?
l Правдивая информация о неизлечимой болезни противоречит врачебному принципу непричинения вреда. Среди больных, узнавших свой диагноз,  есть случаи самоубийств - по сути, правда их убила.
l Диагноз может быть ошибочным.
l Пациент, как правило, хочет услышать оптимистический прогноз.
l Пациент имеет право отказаться от информации, не знать правду.

Почему стоит говорить правду?
l Правдивость врача - проявление уважения к личности пациента.
l Это необходимое условие при выборе метода лечения - врачу легче объяснить, что и для чего делается.
l Лишь две трети пациентов принимают правду, и только 25% вытесняют ее из своего сознания, не хотят мириться с безнадежностью перспектив.

Что в итоге? Требовать от врача исключительной честности в рамках закона? Надеяться на его умение понять состояние пациента и самому решить, говорить или нет? Вступать в сговор с доктором и беречь родственника от горькой правды? На эти вопросы нет однозначного ответа. Несмотря на все, что написано в законе черным по белому.

Комментарий главного онколога республики Владимира Полякова:
- Еще 5-10 лет назад я бы однозначно сказал: не надо сообщать диагноз онкобольному. Сейчас много "продвинутых" пациентов, они берут информацию из Интернета и других источников, так что иной раз приходится даже дискутировать с ними на тему их болезни. Но я человек старой закалки, стараюсь информировать, когда очень просят или если от этого зависит будущее. Представьте 30-летнего мужчину, который не хочет лечиться - не верит, что у него рак. Диагноз подтвердили в Москве. Все равно не хочет слушать врачей! А потом надумает лечиться, но может быть поздно. Откуда мы знаем, как будет развиваться ситуация? Конечно, мы его убеждаем!
Казанский онколог Михаил Сигал сказал однажды: "Даже самый тяжелый больной при умном поведении врача может быть заряжен оптимизмом и необходимой верой в успех". У известного хирурга Николая Пирогова обнаружили рак слизистой ротовой полости. Коллеги ему не сообщили диагноз, но по их виду он понял ситуацию. Поехал на консультацию в Вену к мировому светилу хирургии Бильроту. Тот его успокоил: "Да это банальная  язва!". Пирогов даже обиделся на своих коллег: что ж они-то так ошиблись? И жил полноценной жизнью еще полгода, не веря в диагноз. Бог его знает, какими были бы последние месяцы его жизни, скажи ему врачи правду.
И другая история - с основателем онкологии из Казани Юрием Ратнером. Коллеги диагностировали ему рак желудка, но диагноз не сообщили и решили, что он им поверил. Ратнер умер, после него остался "Дневник врача, больного раком желудка". Я сам видел эти две тетрадки. Он точно знал свой диагноз. По сути, его дневник -  последний вклад в онкологию.
За мою 33-летнюю практику я знаю несколько случаев самоубийств людей, узнавших о своей болезни. Лет 20 назад все обследования больного показывали, что у него рак. Разрезали, а там ничего нет. Редко, но такое бывает. Больного положили в послеперационную палату, а он через три дня повесился в туалете: соседи по палате ему сказали: "Тебя оперировали всего 30 минут, делай вывод". Мол, разрезали и зашили, потому что сделать уже ничего нельзя. Он врачам не поверил, а больным поверил.
А недавно приходила женщина, которая сказала удивительную фразу: "В этом году у меня с вашим диспансером серебряная свадьба". Мы ее оперировали 25 лет назад. Вначале убрали сектор молочной железы, через полчаса лаборатория подтвердила: рак. Пришлось убрать всю железу. Пациентке диагноз не сказали, объяснили туманно: мол, есть очаги, которые могут в дальнейшем привести к неприятностям.  Женщина возмущалась: "Зачем все убрали, если онкологии нет?". Три дня лежала молча, отвернувшись к стене. А потом вдруг ожила,  мужа за тортом для медсестер послала. И только десять лет спустя призналась: вскоре после операции зашла в ординаторскую, посмотрела историю болезни, убедилась, что был рак, и врачи все сделали правильно.
Кстати, пациенты сами называют человека (не обязательно родственника), которому мы можем сообщить всю информацию о болезни, какую посчитаем нужной. А будет ли он информировать пациента - его дело. Но практика показывает: в абсолютном большинстве случаев онкологический больной действительно хочет услышать от врача обнадеживающую информацию.