И слава Богу, что есть такие врачи, которые выбрали профессию по призванию и остаются верными ей всю жизнь. Их работа сопряжена с риском, условия труда - как в позапрошлом веке, им платят гроши. А они любят свое дело и считают себя счастливыми, потому что чувствуют, как нужны больным.

Она с детства твердо знала, что будет врачом. Легко поступила в Ярославский мединститут и в числе двух десятков выпускников была направлена в 74-м году в Йошкар-Олу. Хотела работать терапевтом, но ей предложили специализироваться по фтизиатрии. После интернатуры вела прием как терапевт и фтизиатр в Сернуре, проходя испытание глубинкой, где каждый врач, по сути, универсал.
Толкового и старательного доктора заметили быстро - уже через  два года  ее перевели в Йошкар-Олу, в терапевтическое отделение диспансера, откуда она отлучилась лишь на несколько лет - зарабатывала жилье. А с 85-го и по сей день Римма Николаевна лечит туберкулезных больных, причем 20 лет из этого огромного срока - в должности анестезиолога-реаниматолога.
О хирургах у нас всегда говорят с большим почтением, даже будни у них овеяны романтикой, у пациентов их работа вызывает священный трепет. Об анестезиологе, непременно находящемся рядом с хирургом, вспомнит редкий оперированный: что там, дескать, особенного - усыпил да разбудил.
- О! Если бы так, - улыбается Римма Николаевна. - Операции на легком считаются одними из сложных - они же выполняются при искусственной вентиляции легких, дыхание отключено. Очень большая психологическая и эмоциональная нагрузка. С вечера прокручиваешь в голове информацию: каким пациент поступил к нам, что с ним стало в результате лечения (обычно ведь больные не экстренные, они какое-то время до операции, порой длительное, лечатся в хирургическом или терапевтическом отделении), какие у него сопутствующие заболевания, как они могут повлиять на ход и итог операции. Иногда думаешь, что "сюрпризов" не предвидится, а на самом деле все оказывается сложнее: при туберкулезе очень выражен спаечный процесс, сращение с сосудами и лимфоузлами, и тогда операция вместо часа-двух затягивается до 6-7 часов. И ведь книжечку не откроешь, посоветоваться с коллегами не сбегаешь - больной на столе, надо принимать решение в считанные минуты и даже секунды. А дальше следующий этап - выведение пациента из наркоза, тоже непростая наука. У нас нет реанимации, где бы за ним  постоянно наблюдали, потому ранний послеоперационный период приходится контролировать анестезиологу с хирургом. Приходишь домой, а душа болит: все ли хорошо с больным? Бывает, вечером звонишь в отделение, спрашиваешь, а утром бежишь на работу с мыслью побыстрее  удостовериться, что все в норме.
Сейчас в тубдиспансере один хирург - зав. отделением Людмила Кононенко, которая оперирует только легкое. Когда сюда приглашают на операции хирургов из Республиканской клинической больницы (заразного больного в другой стационар не повезешь), те изумляются: как можно работать в таких условиях, если в операционной чуть ли не с потолка сыплется? А что делать? Ремонта нет давно, все в ожидании строительства нового диспансера, а оно все откладывается.
Неужели в таких условиях не страшно заразиться туберкулезом? Римма Николаевна в ответ только улыбается. Страха нет, говорит, есть осознанный риск. Но, столкнувшись не раз с реакций родных и коллег пациентов на их заболевание, на вопрос о месте своей работы в подробности не вдается - мол, в республиканской больнице.
Отработав 20 с лишним лет анестезиологом-реаниматологом, одновременно совмещая работу УЗИ-диагноста, Римма Николаевна перешла на более спокойное место - фтизиатром в той же хирургии. Впрочем, намного ли оно спокойнее, если приходится общаться с людьми, имеющими серьезную патологию? Они вынуждены лечиться месяцами и годами, испытывать на себе неприязнь окружающих, видеть их опасения при общении, чувствовать, как за долгий срок лечения от них отдаляются члены семьи. Это не может не сказаться на характере и поведении. Очень часто именно доктор становится  для пациентов чуть ли не духовником, хранителем их тайн, "жилеткой", в которую плачутся, "пастухом", возвращающим их в больницу, когда они сбегают домой, устав от многомесячного лечения.
Римму Николаевну любят все больные - тихие и скандальные, старые и молодые, трезвенники и пьющие, праведники и судимые. Потому что для нее не так уж важно прошлое пациентов, она видит в них страдающих людей и при своем мягком характере может очень жестко отстаивать их права и интересы перед любым начальством. Эта принципиальность и профессионализм помогают ей многие годы принимать справедливые решения и в составе медико-социальной экспертной комиссии.
Сейчас в отделении вместе с Риммой Николаевной работает медсестрой и ее дочь Вероника. Говорят, чувствуется мамина школа - мастерства и ответственности ей тоже не занимать. И в самом деле - слава Богу, что рядом с людьми, страдающими от такой тяжелой болезни - грамотные и преданные профессии медики.

l В Марий Эл в 2010 году заболеваемость туберкулезом снизилась на 8,3%.

 Самый высокий ее уровень в Куженерском, Новоторъяльском, Моркинском и Килемарском районах.

l  Смертность от туберкулеза в республике в 2010 году уменьшилась на 18,6% - это ниже, чем в России и Приволжском федеральном округе.