Дочка стала часто плакать без причины. В слезах просыпалась по ночам, почти ничего не кушала, даже вафельки со сгущенкой, которые всегда очень любила. Медики пожимали плечами, предлагали попить витамины, чаще бывать на воздухе. Чего мы с мужем только не придумывали. И праздники детские организовывали, в клоунов переодевались, спектакли разыгрывали, в Сосновую Рощу выезжали на пикники. А она словно не с нами, а где-то далеко, в другом мире. И разговаривать почти перестала.
Спрашиваю ее:
- Дочка, что с тобой, милая?!
А она только смотрит на меня жалобно и слезки потихоньку на глазки наворачиваются.
Наверное, я б уже руки на себя наложила, если б малышке это помогло, так ведь еще хуже будет без матери. Не дай Бог такое кому испытать.
Муж даже в церковь стал ходить едва ли не каждый день, хотя особого религиозного рвения я за ним никогда не замечала. Однако и это не принесло заметных результатов.
Потом дочурка наша вообще стала почти все время проводить в постели.
- Мама, я полежу лучше еще, - говорила она в ответ на наши уговоры заняться чем-нибудь увлекательным, по нашему с мужем мнению.
Мы были уже не только на грани, но и за гранью полного срыва, когда я обнаружила в дочкиных игрушках, в самом дальнем углу шкафа, странную куклу.
Даже не знаю, почему вдруг решила перебрать дочкины вещи. Может, подтолкнуло что-то или просто от безысходности решила себя чем-нибудь занять…
И когда я этой гадости коснулась, меня словно льдом обожгло.
Дело даже не в том, что кукла была чужая и грязноватая, словно ее нашли на улице, - от нее просто веяло каким-то могильным холодом. И я смутно осознала, что игрушка мне знакома. Я схватила ее, и подбежала к дочери:
- Откуда это у тебя, скажи?!
Дочурка, взглянув на куклу, резко отскочила от меня к спинке кроватки, словно увидела что-то ужасное, а из глаз брызнули слезы.
Я бросила куклу и долго успокаивала ребенка, сама с трудом сдерживаясь, чтобы не разреветься. Через некоторое время дочка уже лишь тихонько всхлипывала. А я смотрела на куклу и думала, где же я ее видела?
Неожиданно перед глазами возникла четкая картина:
«Мы с дочуркой идем по деревенскому кладбищу к могилке бабушки, проходим мимо холмика свежей земли, а на нем, радом с установленным деревянным (видимо, временным) крестом сидит та самая кукла. Я еще подумала, что, наверное, здесь похоронен ребенок. Дочка тянется к игрушке, я строго одергиваю ее, объясняя, что тут трогать ничего нельзя, и мы двигаемся дальше…»
Но как эта кукла оказалась у нас дома?
- Ты взяла эту куклу на кладбище? – спрашиваю я дочку?
Она кивает головой и снова начинает плакать навзрыд.
На следующий день я уже знала что делать, сама не знаю откуда. Какое-то внутреннее озарение, наверное.
Рано утром отправилась на кладбище, каким-то чудом нашла ту свежую могилку, положила куклу на место и, упав на колени, стала умолять умершую девочку, а вместе с ней и Бога, и всех святых, которых помнила, простить мою дочку.
Не могу сказать, как долго все это продолжалось, – время для меня сжалось пружиной, которая развернулась лишь только после того, как я почувствовала, что меня услышали.
Потом я дошла до могилы бабушки, попросив ее помочь нам. А вернувшись в Йошкар-Олу, прямиком отправилась в церковь, где помолилась, как умела, и заказала поминальные службы по той девочке, на чьей могиле сидела кукла, на полгода вперед.
Домой я пришла, еле передвигая ноги, в грязных туфлях и колготках, но мне до этого не было никакого дела. Боялась только, что ребенку стало хуже.
Зашла в детскую, села в ногах у дочурки и прямо тут, уже не в силах сдерживаться, расплакалась.
Ребенок обхватил меня руками за шею, уткнулся носом в щеку и, помолчав несколько минут, произнес:
- Мама, я очень хочу покушать вафелек…
PS.
Слава Богу, дочка выздоровела. История с куклой тоже прояснилась. Оказалось, когда мы шли обратно по кладбищу, моя малышка тайком взяла куклу, чтобы посмотреть на нее. А когда я обернулась, спрятала ее под плащ, а потом возможности положить игрушку на место уже не было. Рассказать мне обо всем дочка побоялась, ведь я запретила трогать куклу. Так игрушка и очутилась дома. Не знаю, была ли она проклята, или нас наказали за то, что взяли игрушку у мертвого ребенка… Я очень рада, что все обошлось. И теперь хорошо понимаю тех, кто вообще считает, что на кладбище детям делать нечего.
