Интересную историю поведала моя приятельница о некоем дяде Яше, демобилизовавшемся из армии в начале 1946 года.
Ей тогда было 8 лет, но она хорошо помнит то время, и я, слушая ее, очень четко представляла, как в ее родное село понемногу возвращались те, кто выжил в страшной войне, как радостно их встречали в каждой семье.
- Повсюду, - вспоминает Аля, - играла гармонь, люди пели, плясали и мечтали о будущем. Где-то, конечно, оплакивали погибших.
Среди вернувшихся с фронта мужиков был один, который постоянно рассказывал байки, анекдоты - то про Гитлера, то про нерадивых бойцов, которые в результате своих несуразных действий погибали, а порой, наоборот, спасались.
Короче, около дяди Яши всегда была кучка народа, одни из них щелкали семечки, другие попыхивали папироской и слушали, слушали...
Особенно запомнился рассказ Якова о том, что спасало его на войне. Он утверждал, что жить ему помогал... желудок! С войны живот ни разу не подводил его, подсказывая, когда ждать неприятностей.
Призвали Яшку на фронт, как только исполнилось ему полных "осьмнацать лет". За несколько дней до призыва случилась с ним "оказия" - разболелся живот, сил не было ни сидеть, ни лежать. В больницу отправить Яшу было не на чем, а топать до райцентра далеко, не дошел бы. Но в день, когда почтальонша принесла повестку о призыве на военную службу, боль вдруг как рукой сняло.
И поехал он на призывной пункт еще с парой-тройкой таких же, как он, новобранцев, совершенно здоровым, хотя не принимал никаких лекарств.
На железнодорожном вокзале посадили их в товарняк, вагоны которого были забиты новобранцами. От самой Йошкар-Олы через Казань и дальше ехали в душном "скотовозе". Поезд останавливался где-то на полустанках, успевали лишь воды набрать и то не всегда.
Куда и где ехали - непонятно. Безумно хотелось есть и пить, но будущим бойцам ничего не выдавали, и среди молодежи назревал бунт. Многие решили бежать на следующей стоянке.
Наконец состав медленно стал сбавлять скорость. Яшины дружки вместе с другими ребятами приготовились бежать и подбивали его: мол, давай, смоемся, никто в суматохе не найдет. Жрать хотелось, и он согласился. Если еще не фронт, то бежим.
Вагоны открыли, и все бросились кто куда. Какой-то лейтенант орал вдогонку, что поезд стоит 15 минут, и тех, кто не вернется, будут отлавливать и расстреливать на месте.
"Я только приготовился выпрыгнуть из вагона, как вдруг у меня так закрутило в животе, что белый свет не мил стал, куда уж там бежать! Я еле на нары заполз и так, скорчившись, пролежал там", - рассказывал Яков.
Кто-то стал возвращаться сам, кого-то запихивали в вагоны силой, слышались выстрелы, и в этот момент боли прекратились, как будто их и не было.
Серега, дружок Яши, не вернулся. Рассказывали, что он мародерствовал и его действительно расстреляли на месте...
- И в другой раз, уже во время боя, меня опять спас желудок, - продолжал Яша. - А дело было так. Рыли мы окопы, на небе ни облачка, гимнастерка сырая от пота, кругом тишина, и лишь попыхивание солдат да лязганье лопат слышится. Вдруг раздается приказ командира. Нужно вылезать из окопа и занимать позицию слева. Все уже наверху, бегут по полю, а у меня вдруг опять прихватило живот. Ни вздохнуть, ни повернуться! Скорчился от боли, лежу и в это время слышу: "Воздух!"
Бомбежка длилась столько, сколько болел мой желудок. Потом снова все как рукой сняло. Вылезаю из окопа и вижу изувеченных ребят и воронки от бомб.
И так помогал мне живот все четыре года войны.
- Везли нас на грузовиках, - вспоминал Яков, - бомбежка. Команда: всем из машин и рассредоточиться. - Бойцы выпрыгивают, а у меня боль в животе. Так и остался лежать в кузове. Прошел обстрел, а машину ни одна пуля даже не задела. "Заговоренный ты, что ли?" - спрашивали меня. А я и сам не понимаю, почему мой организм меня спасал.
Даже жениться после войны мне помог он же, мой желудок! Мне нравились две девчонки. Одна краше другой. Свататься все же решил к Настене. Но в день сватовства свалила меня боль в животе. Не смог даже выйти из дома.
Настена обиделась, потом вышла за другого. А я женился на Зинаиде, о чем ни дня не пожалел.
Как на фронте, так и сейчас слушаю свой организм. Болит - значит что-то не надо делать.
С войны дядя Яша пришел с медалями и орденом, лишь один раз получив контузию, после которой плохо слышал.
Умер он где-то в Приволжье, переехав туда в шестидесятые годы. А вот причина смерти неизвестна.
 
(п.Сурок).