Часто вспоминается высказывание выдающегося французского математика, физика, писателя, философа XVI века Блеза Паскаля: «Достаточно будет уехать 300 интеллектуалам – и Франция превратится в страну идиотов». И я невольно задумываюсь: а на скольких интеллектуалах всё ещё держится былой имидж города? Некогда закрытого, производившего различную продукцию всесоюзного значения.
Кого, каких людей я имею в виду? У меня есть своё представление о тех, кто своим присутствием и делами – как правило, эксклюзивными – задаёт планку возможного и являет собой пример для подражания. Поскольку убеждать лучше всего на примере, расскажу сегодня об одном удивительном человеке – женщине, которая ушла от нас в 2001 году и которой в нынешнем декабре исполнилось бы 60 лет. Точнее, напомню о ней, ведь за свою недолгую жизнь она успела-таки стать довольно известной личностью.
Таня Иштрикова родилась в селе Токтайбеляк Куженерского района. Вследствие врачебной ошибки потеряла природное здоровье и с трёх лет передвигалась в инвалидной коляске. В город семья перебралась во многом благодаря рано проявившейся у девочки способности к творчеству. Она начала писать стихи и в первых же публикациях предстала автором яркой индивидуальности. Со ссылкой на это очевидное обстоятельство, Союз писателей республики стал добиваться предоставления квартиры Иштриковым в Йошкар-Оле. Мама Татьяны, Зоя Яковлевна, обратилась с личным письмом к первому секретарю обкома КПСС Григорию Посибееву. Именно его семья почитает как главного благодетеля, решившего судьбу молодой поэтессы и её ближайших родственников.
Окончившая заочно Марпединститут, сотрудница детского журнала «Пионер йук», Татьяна усилием воли, достойным и самого здорового человека, создала литературный клуб для подростков (1986). И не остановилась на этом: постепенно клуб преобразовала в гуманитарную гимназию, ученики которой (среди них – и моя дочь) сначала занимались в обычной сомбатхейской 3-комнатной квартире. Теперь мы её знаем как Республиканскую гуманитарную гимназию «Синяя птица» имени Татьяны Иштриковой, бессменного директора этой первой в Йошкар-Оле общеобразовательной школы новой, передовой формации, учителей и учащихся которой тщательно отбирала сама Татьяна Вячеславовна.
На ту пору детей, желающих учиться там, и родителей, хотевших устроить туда своего ребёнка, было куда больше, чем мест в гимназии. В общем, все эти лицеи: Бауманский, Пушкинский и прочие, созданные, как правило, на основе уже имевшейся материальной базы, – последствия личного, не побоюсь этого слова, героического примера инвалида-колясочницы (извините за употребление обидного, может быть, определения). Кстати, скоро неподалёку от старого здания начнут строить новый корпус «Синей птицы». Дай-то бог...
Если б не ограниченность газетного пространства, я мог бы рассказать, как Татьяна с риском для здоровья совершала поездки в Москву, чтобы решать в отраслевом министерстве (и не только там) проблемы своего главного детища, как бережно, обдуманно, индивидуально она относилась к детям, как мы с ней издавали литературные произведения учащихся гимназии: «Я – мир» (1996), «Жёлтый в крапинку» (1997), «Домашний слон» (1999)...
Она всегда знала, что быть тут ей недолго. (Невольно вспомнил тоже талантливых, дорогих мне Галину и Николая Михеевых, живших с тою же бедой). За год до кончины издала последнюю свою книгу – «Заговор для Сомбатхея». В ней нет детских стихов – тех, которые ей так удавались... На обложке голубенького сборника под его названием мелким курсивом помещён текст: «Не рекомендуется читать детям до 16 лет, людям, склонным к суициду, эмоционально лабильным психопатам». Когда я, готовя этот номер «Беседки», взял с полки книгу, то обнаружил в ней исписанный мною машинописный лист. Это были мои впечатления и эмоции от прочтения стихов 20 лет тому назад. Судя по всему, уже тогда я понял, что текст на обложке – не только предупреждение входящему, а и отчаянный эпатаж достоинства, согласующийся как с содержанием книги, так и с особенностями её вёрстки.
Прочтите хотя бы несколько взрослых стихотворений известной детской поэтессы. Они не только хорошие – ёмкие и глубокие, но, что всегда было важно для Татьяны Иштриковой, ни на чьи стихи не похожие...
АВТОБИОГРАФИЯ
Я – сиреневое растение.
Новорожденное. Весеннее.
* * *
О родина.
Я б так любить не могла,
Да сердце разбужено рокотом гроз.
И разве была б я душою светла,
Не будь твоих белых снегов и берёз.
От щедрого поля моя доброта,
Бескрайняя нежность – от вешних лугов.
Я знаю, не быть мне иной никогда,
Пока обновляется памятью кровь.
ИЗГНАНИЕ ИЗ РАЯ
Он не страдал.
Он нежил на губах
Волшебный аромат её дыханья.
Он шёл за ней
Сквозь тьму, сквозь стыд, сквозь страх
И даже сквозь возможность покаянья.
Он шёл за ней.
Он с ней был глух и слеп.
Но сердцем очень быстро догадался,
Что, как бы ни был новый мир нелеп,
Кусочек рая
В женщине остался.
* * *
Я смотрела на закат,
Ты ел суп с лапшой и мясом,
Было всё предельно ясно,
Всё, как сотни лет назад.
Всё, как прежде, между строк –
Никакого в этом чуда.
А закат по небу тёк
В никуда и ниоткуда.
* * *
Будто вынесли мебель из комнаты –
Вот что значит: не стало тебя.
А меня, интересно, помнишь ты?
Всё равно: любя – не любя.
Нет, не надо признаний, полноте,
И вообще, я не жду вестей.
Но скажи: без меня как в комнате,
У тебя в душе не пустей?
ПРО ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ
Не надо камня над моей могилой,
Калитку к ней не думайте закрыть.
Я об одном лишь Господа молила:
Освободить мой дух. Освободить.
Не надо камня над моей могилой,
А надпись – покрупней, да по слогам:
«Не так жила
И не того любила,
И даже похоронена не там...»
* * *
В белое, отчаянно-печальное,
Обряжая мой печальный дом,
Плачет, плачет вьюга одичалая,
Как над гробом, над моим окном.
Будто зная, что со мною станется,
Над душой загубленной молясь,
Плачет, плачет ангелица-странница,
По христьянски причитая – всласть.
Мне самой-то каково с душой остывшею
Возле жизни – как у запертых дверей...
Только в плаче этом голос слышу я
Ненарошной нежности твоей.
* * *
Не прислоняйся к серой стене –
Она из картона.
Вы упадёте,
Мне некогда очень вас поднимать.
Шляпу себе непременно купи
С полнебосклона:
Звёздочки будешь полями
Под утро сшибать.
Кошке почаще устраивай
Праздничный ужин –
Кошки не любят, когда людям грустно
И в доме бардак.
Кстати о деле: женатый любовник не нужен.
Он ни чужой и ни свой,
Понимаешь, он – словно сквозняк.
О ЖЕНСКОЙ ГОРДОСТИ
Шла к тебе, ломая по пути
Травы, ветви, принципы, желания.
Шла к тебе, надеясь не дойти.
И боясь дойти, но с опозданием.
Шла прямая, словно из гвоздя.
Шла, как по монашеской обители.
И сказала, в комнату войдя:
«Вы моих колготок здесь не видели?»
ЗАГОВОР ДЛЯ СОМБАТХЕЯ
Не покачнутся белые дома,
В слезинке детской не сорвутся ниц,
И сумасшедший не сойдёт с ума.
Не плачьте обо мне. Кормите птиц.
- "Марийская правда" писала ранее о том, что в Йошкар-Оле построят новый современный корпус гуманитарной гимназии «Синяя птица»
