Шла первая мировая война с участием Австро-Венгрии и Германии, с одной стороны, и Антанты, в состав которой входила Россия, с другой. В Козьмодемьянск в 1914-1916 годах устремилось большое количество беженцев. Сюда же направили и 222 военнопленных офицеров и солдат германской и австро-венгерской армий.
Так, 1 июня 1916 года в городе Козьмодемьянске находились 3 штаб-офицера, 83 обер-офицера и даже 1 генерал, из них 39 немцев и 47 австрийцев. Условия для жизни им были созданы довольно сносные. 173 человека были расквартированы в деревянном здании женской гимназии (ул.Свердлова) и 13 - в доме Горшкова (ул.Советская).
Проверяющий полковник Слюсаренко из Чебоксар отмечал, что все помещения были оборудованы удовлетворительно. Имелось достаточное количество столов и скамеек простой работы, на стенах - масса фотографий, картин и полок с необходимыми принадлежностями, но было тесно из-за изобилия чемоданов.
При желании можно было пользоваться библиотекой из разрешенных книг. У каждого офицера имелся толмач (переводчик) и денщик. Особенно хорошо владел русским языком офицер генерального штаба австрийской армии по фамилии Альфельди - основной переводчик для военнопленных.
Питались в общей столовой, яйцами и молоком их обеспечивали по специальному прейскуранту. Да и с воли были разрешены денежные переводы. По положению военнопленным выделялось на питание два фунта хлеба, 24 золотника крупы, четверть фунта мяса.
В свободное время они изучали русский язык. На прогулку офицеры ходили в установленные часы в со-провождении ратников с ружьями. Можно было купаться и в Волге. Два раза в месяц полагалась баня.
Но жизнь не кончалась на этом. Случались романы с женщинами, которых местные газеты гневно обвиняли в непатриотичности. Были и факты насилия, за что виновные отправлялись в тюрьму.
Нижние чины жили не так комфортно, и служба их состояла в обслуживании своих офицеров. На одного денщика приходилось четыре офицера. Денщиками служили 8 чинов германской армии и 11 - австрийской. Остальные - 1 немец и 11 австрийцев - были заняты другими делами, значились санитарами, огородниками, портными, сапожниками. Был еще один повар. За свой труд они не получали никакого вознаграждения, но работали достаточно исправно. И это было понятно, т. к. трудились на своих собратьев.
Особенно полезной для города оказалась деятельность инженера Элемира Богатого. Городской голова Павел Павлович Бычков привлек его к разработке проекта и строительству здания во дворе Ольгинского приюта. Приют и это здание, названное австрий-ским домом, стоят до сих пор рядом с бывшей мужской гимназией. Частные лица также не отказывались от его услуг.
Однако козьмодемьянский уездный воинский начальник подполковник Зеленин усмотрел в этом нарушение правил и потребовал от городской управы: "...не употреблять труд инженера Богатого на постройку и ремонте зданий, принадлежащих частным лицам или составляющих недвижимую собственность городского головы или кого-либо из членов городской управы или думы..." На что Н.П.Бычков ответил: "...спешу сообщить, что военнопленный инженер Богатый работал исключительно для города и частных поручений, сколько мне известно, не исполнял до сего времени. В настоящее время я предполагал бы поручить Богатому составление некоторых планов по водопроводу и городских угодий".
Но есть документ, который дает нам право считать автором проекта австрийского дома Э.Богатого. 16 февраля 1917 года председатель строительной комиссии по постройке столярной мастерской при Ольгинском детском приюте трудолюбия обратился с просьбой к воинскому начальнику, чтобы инженеру Богатому разрешили присут-ствовать на комиссии, так как: "...Для разъяснения плана положений в комиссии необходимо присутствие военнопленного инженера Элемира Богатого, который составлял проект, смету и план на означенную постройку".
Элемир Богатый стал настолько уважаемым в городе человеком, что ему даже разрешалось присутствовать на городских спектаклях.
Арнольд МУРАВЬЕВ.
Так, 1 июня 1916 года в городе Козьмодемьянске находились 3 штаб-офицера, 83 обер-офицера и даже 1 генерал, из них 39 немцев и 47 австрийцев. Условия для жизни им были созданы довольно сносные. 173 человека были расквартированы в деревянном здании женской гимназии (ул.Свердлова) и 13 - в доме Горшкова (ул.Советская).
Проверяющий полковник Слюсаренко из Чебоксар отмечал, что все помещения были оборудованы удовлетворительно. Имелось достаточное количество столов и скамеек простой работы, на стенах - масса фотографий, картин и полок с необходимыми принадлежностями, но было тесно из-за изобилия чемоданов.
При желании можно было пользоваться библиотекой из разрешенных книг. У каждого офицера имелся толмач (переводчик) и денщик. Особенно хорошо владел русским языком офицер генерального штаба австрийской армии по фамилии Альфельди - основной переводчик для военнопленных.
Питались в общей столовой, яйцами и молоком их обеспечивали по специальному прейскуранту. Да и с воли были разрешены денежные переводы. По положению военнопленным выделялось на питание два фунта хлеба, 24 золотника крупы, четверть фунта мяса.
В свободное время они изучали русский язык. На прогулку офицеры ходили в установленные часы в со-провождении ратников с ружьями. Можно было купаться и в Волге. Два раза в месяц полагалась баня.
Но жизнь не кончалась на этом. Случались романы с женщинами, которых местные газеты гневно обвиняли в непатриотичности. Были и факты насилия, за что виновные отправлялись в тюрьму.
Нижние чины жили не так комфортно, и служба их состояла в обслуживании своих офицеров. На одного денщика приходилось четыре офицера. Денщиками служили 8 чинов германской армии и 11 - австрийской. Остальные - 1 немец и 11 австрийцев - были заняты другими делами, значились санитарами, огородниками, портными, сапожниками. Был еще один повар. За свой труд они не получали никакого вознаграждения, но работали достаточно исправно. И это было понятно, т. к. трудились на своих собратьев.
Особенно полезной для города оказалась деятельность инженера Элемира Богатого. Городской голова Павел Павлович Бычков привлек его к разработке проекта и строительству здания во дворе Ольгинского приюта. Приют и это здание, названное австрий-ским домом, стоят до сих пор рядом с бывшей мужской гимназией. Частные лица также не отказывались от его услуг.
Однако козьмодемьянский уездный воинский начальник подполковник Зеленин усмотрел в этом нарушение правил и потребовал от городской управы: "...не употреблять труд инженера Богатого на постройку и ремонте зданий, принадлежащих частным лицам или составляющих недвижимую собственность городского головы или кого-либо из членов городской управы или думы..." На что Н.П.Бычков ответил: "...спешу сообщить, что военнопленный инженер Богатый работал исключительно для города и частных поручений, сколько мне известно, не исполнял до сего времени. В настоящее время я предполагал бы поручить Богатому составление некоторых планов по водопроводу и городских угодий".
Но есть документ, который дает нам право считать автором проекта австрийского дома Э.Богатого. 16 февраля 1917 года председатель строительной комиссии по постройке столярной мастерской при Ольгинском детском приюте трудолюбия обратился с просьбой к воинскому начальнику, чтобы инженеру Богатому разрешили присут-ствовать на комиссии, так как: "...Для разъяснения плана положений в комиссии необходимо присутствие военнопленного инженера Элемира Богатого, который составлял проект, смету и план на означенную постройку".
Элемир Богатый стал настолько уважаемым в городе человеком, что ему даже разрешалось присутствовать на городских спектаклях.
Арнольд МУРАВЬЕВ.
