240 лет тому назад война пришла в Марийский край. Вызывая у одних страх и ненависть, у других радость и восхищение, по лесным дорогам промчался отряд казаков во главе с «государем императором Петром Федоровичем», он же «самозванец, вор и разбойник беглый казак Емелька Пугачев».
Как «Петра III» в глухомань занесло
Строго говоря, вздыбившего Российскую империю амбициозного атамана наш край совершенно не интересовал и оказался он здесь волею печальных обстоятельств. Военная фортуна переменчива - осаждавшие Казань пугачевские войска, где им поначалу сопутствовал успех, были разгромлены экспедиционным корпусом подполковника Ивана Михельсона и, уходя от преследования, устремились в леса. Так один из самых известных исторических персонажей России оказался на марийской земле.
Об этом в своей «Истории Пугачева» писал другой, не менее знаменитый россиянин Александр Пушкин. «Пугачев бежал по кокшайской дороге на переменных лошадях, с тремястами яицких и илецких казаков и наконец ударился в лес. Харин, преследовавший его целые тридцать верст, принужден был остановиться. Пугачев ночевал в лесу. Его семейство было при нем... Пугачев два дня бродил то в одну, то в другую сторону, обманывая тем высланную погоню. Сволочь его, рассыпавшись, производила обычные грабежи. 18 июля он устремился к Волге, на Кокшайский перевоз, и в числе пятисот человек лучшего своего войска переправился на другую сторону».
Народу «любо»
Как свидетельствует доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой отечественной истории Марийского государственного университета Ананий Иванов, с точки зрения фактологии события примерно так и происходили. Народ в массе своей тепло встречал Пугачева, кто-то искренне верил в чудесным образом спасшегося императора Петра Федоровича, кому-то нравился «мужицкий царь», который не скупился на обещания - жаловал крестьян землей и волей, освобождением от податей и рекрутства и даже обещал безденежную раздачу соли. Ну как не поддержать такого благодетеля, который к тому же давал возможность безнаказанно вешать дворян и попов, погрязшее в коррупции ненавистное местное начальство (судя по историческим документам, произвол реально был чудовищный) и заодно пограбить их имущество. «Невозможно себе представить с какой преданностью народ пристает к Пугачеву» - говорилось в одном из сообщений того же Михельсона.
Старались смуту обуздать
О пугачевском восстании в крае, конечно, знали еще до того, как он здесь объявился, и власти пытались принимать превентивные меры против распространения смуты. Выражаясь современным языком, пропагандистскую работу выполняли священнослужители, которые в проповедях проклинали самозванца, а воеводские канцелярии, насколько это было в их силах, укрепляли безопасность: учредили сторожевые заставы на въездах в города, из посадских людей создавались караульные команды, пикеты выставили и по всем большим дорогам. Но, судя по всему, надежной социальной базой государства были только служилые люди, малочисленные дворяне, да купцы. Так 12 июля царевококшайское купечество приговорило «чтоб противу врага и разбойника Пугачева и от набегов его злодейских партей город Царевококшайск и все пределы его жительства защищать по долгу присяги». Кстати, царевококшайское ополчение действительно смогло разоружить отступавший от Казани отряд пугачевцев численностью 47 человек. Те, правда, в бой вступать не стали и добровольно сдались.
Кстати от них в Царевококшайске и узнали о поражении Пугачева под Казанью и бегстве его в марийские леса. Так П.Афанасьев сообщил, что «вся толпа его под Казанью разсеяна, а сам злодей бежал по дороге Царевококшайской, лежащей от Казани, и бежав безостановочно до Кленовой горы, проехал оную и реку Илеть переехал, поворотился влево, уклоняется к Волге…».
Порушенная переправа
Из показаний пленных доподлинно известно, что Пугачев действительно был на Кленовой горе и заночевал здесь, отсюда и пошла красивая легенда о дубе Пугачева, с которого он будто бы осматривал окрестности, а затем направился в сторону Кокшайска, чтобы переправиться на другой берег. Еще раньше туда вошел передовой отряд казаков, которые вручили местному жителю, отставному солдату Дмитрию Кораблеву указ «императора Петра», предписывающий жителям «приготовить через Волгу перевоз». Активность Кораблева в этом деле потом вышла ему боком – всыпав 25 ударов кнутом, отставника сослали на вечную каторгу. Но исполнить повеление монарха-самозванца кокшайцы так и не смогли, поскольку переправочные средства еще раньше предусмотрительно были затоплены по приказу воеводской канцелярии - «лодки все истребить, а стоявшие на канатах плоты разрубить…». Лодки и судна набивали камнями и топили на глубине. Казаки меж тем под страхом смерти – для убедительности на воротах приладили петлю для повешения - заставили местного священника Д.Кирилова выйти с образами для встречи «самодержца», а также организовать ему хлеб-соль. Хлопоты, впрочем, были напрасными. Как следует из воспоминаний очевидцев, «войдя в город «пополудни» Пугачев, не прикладываясь ко кресту, проехал мимо к Волге, к перевозу, в расстоянии от них с версту». Передовая часть отряда перебралась через Волгу вплавь – казаки держались за хвосты коней, а затем, «сплотя дранье и протчий лес» переправились и остальные.
Кокшайску повезло
Пугачеву в тот момент было не до церемониала - требовалось уносить ноги, поскольку по пятам шел карательный отряд поручика Харина. Это, наверное, и спасло Кокшайск от серьезных неприятностей, повстанцы, немного пограбив, его по факту не тронули. А вот село Сундырь на нагорной стороне, куда пугачевцы переправились (ныне чувашский город Мариинский посад), они разграбили и сожгли до основания, да и людей поубивали. Задержанных служащих Свияжской провинциальной канцелярии повесили, а местного попа Ивана Петрова закололи в овраге. Кстати, жестокость в то время была обоюдной – человеческая гроша не стоила. Видимо, усилия Екатерины Великой, которая стремилась смягчить свирепость российских нравов, еще не дали никаких результатов. Вешали, пытали и с той и с другой стороны, особенно доставалось священнослужителям.
Кого на плаху, кого к жене
Впрочем, кто-то вытягивал счастливый билет как те повстанцы, что сдались защитникам Царевококшайска. Казанская секретная комиссия была перегружена работой, и провести следствие в отношении этих бедолаг поручили местному воеводе Егору Веригину. Опросив пленных, большинство из них (добровольно сдавшихся и раскаявшихся) воевода распустил по домам, выдав временные паспорта для проезда к постоянному месту жительства. Более того, раненым даже лошадей предоставили. Правда, перед вольной всех их в Воскресенской соборной церкви привели к присяге на верность государыне-императрице. Судьба нескольких человек, отправленных для расследования в секретную комиссию, наверняка сложилась иначе.
Таким образом, пребывание Пугачева в Марийском крае было мимолетным, но оно сыграло роль «зажженной спички». Появление повстанцев вызывало и вооруженные выступления местных крестьян, и тихий саботаж выражавшийся в отказе платить налоги, давать рекрутов, в укрывательстве беглых пугачевцев, большинство из которых после поражения под Казанью по территории марийского края пробирались в сторону города Хлынова (Вятки).
Точка зрения
Доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой отечественной истории МарГУ Ананий Иванов.
- Говоря о левобережной части марийского края, можно отметить, что крестьяне с нетерпением ожидали прихода Пугачева, но небольшие очаги выступлений не превратились здесь в массовое повстанческое движение, что объясняется тяжелейшим поражением под Казанью. Более активными были выступления в правобережье, очагом повстанческого движения стал Козьмодемьянский уезд. Активные действия крестьян происходили здесь во второй половине июля - августе 1774 года. Командир карательного корпуса Михельсон в своем рапорте отмечал, что «открыты были в разных местах скопища бунтующих. Ежели они злодеи, в коротком времени не будут уняты, которые почти до единого склонны к бунту,…то должно опасаться, что и коммуникация по Московской дороге вскоре будет пресечена».
