«Великий реквизитор». Такое прозвище дали коллеги по цеху Наталье Севрюгиной на съемках фильмов «Ирга» и «Чоткар» марийского режиссера Дениса Шаблий.
Уроженка Йошкар-Олы, проживающая в Казани, до недавнего времени и понятия не имела о съемочном процессе. Она училась на факультете вычислительной математики и кибернетики Казанского государственного университета, а сейчас является членом творческого объединения, которое занимается созданием мультимедиа музеев в столице Татарстана. И вот наша землячка совершенно случайно попала на съемки фильма «Ирга».
Дело случая
Когда режиссер объяснил, что на самом деле кино – это визуальный вид искусства, что именно картинка в кино заставляет зрителя поверить в рассказанную историю, Наталья загорелась. Ведь именно ей поручено делать картинку правдивой.– Моя младшая семилетняя дочь с шести лет стала фанаткой марийской группы «У ЕҤ». Постепенно мы вместе начали следить за творчеством этнопанков на их интернет-каналах. Тут и узнали, что некий Денис Шаблий из Марий Эл будет снимать о них документальный фильм. Я зашла посмотреть, что это за человек и увидела, что Денис набирает сценарные курсы. Написала сценарий короткого метра, за который Шаблий меня отметил, а потом пригласил для написания сценария фильма «Ирга» в рамках своей кинолаборатории. Это оказалось безумно интересно. В сценарной комнате нас работало девять сосценаристов, почти все начинающие. Мы писали, менялись кусками текста, вносили свои изменения в части сценария друг друга. А когда мы закончили, и Денис взял сценарий в работу, я набралась смелости попроситься на съемочную площадку: «Денис Сергеевич, я никогда в жизни не видела даже издали, как снимается кино, можно я приеду на тарелочку?» Наверное, многие знают про такую киношную традицию, когда перед началом съемок о штатив кинокамеры разбивается тарелка с написанными на ней именами всех участников процесса. Так вот, Денис не просто разрешил, а ответил, что ему нужны люди на съемочной площадке. И через 15 минут я узнала о поручении: буду реквизитором. Что это за профессия тогда даже и не знала.
– Быть реквизитором оказалось безумно интересно, – продолжает она. - Искать детали, предметы, говорящие вещи, красивые сочные художественные решения. И очень легко оказалось перейти из сценарного цеха в реквизиторский, потому что, мне кажется, кроме режиссера и сценаристов так хорошо знает сценарий на площадке только реквизитор. Потому что он читает сценарий и думает: а когда вот эту фразу актер будет произносить, что будет держать в руках? Ведь актер не может проживать фразу в кадре с пустыми руками или в пустом интерьере. И именно реквизитор каждую строчку сценария продумывает с такой точки зрения.
У нас была создана целая реквизиторская группа, которой я руководила. И мы начали создавать кино уже на этапе отбора предметов, когда еще и на локации не выехали.
Снег в жарком марте
Наталья с удовольствием рассказывает самые любопытные моменты съемок. - В «Ирге» главная героиня - девочка из детского дома, - говорит реквизитор. - У нас есть великолепный Люльпанский детский дом, в нем открытые светлые общительные дети, которых воспитывают чудесные педагоги. Там все съемки и прошли в обычной обстановке.
А вот самым сложным в работе над фильмом «Ирга» оказалось для реквизитора, представьте, найти снег. Фильм снимали в марте, который был в этом году жарким и сухим.
Поискать снега пришлось Наталье и для другой сцены фильма. По сценарию наша героиня должна выбежать на сцену босая. А как это оправдать? Ведь она не прибежала босая по улице из больницы.– Мы залезли в подсобку театра Шкетана, вооружились там лопатами и корытами и пошли искать под елками последние сугробы, - смеется собеседница. – А потом нужно было спешить и всех заставлять шевелиться: мы закидывали снег в корыто, бежали и раскидывали его ровно по границе кадра, и теперь кричали: «Бегом снимать!». Медлить было нельзя: все таяло прямо на глазах. Вот так снималась жарким мартом эта новогодняя история. И огромное спасибо хочется сказать, если зритель поверил и говорит: а мы думали, что это здесь так и лежало. В этом заключается победа реквизитора, это оценка пять с плюсом.
– Тут я подумала: значит, ботинки должны быть настолько грязные, что на священную сцену Ирга в них просто не могла выйти, - рассказывает про свои задачи Наталья. - А март, еще раз напоминаю, был сухой. И вот я выбегаю из ДКРА, в котором мы снимали эту сцену. У какого-то ребенка отобрала лопаточку, нашла под елкой последний снег, с газона накопала земли, все смешала и принесла эту жижу в пакете на съемочную площадку. Мы делали эти сочные грязные ботинки, которые потом крупным планом показались в фильме. И это тоже наша победа – всего художественного цеха.
Интерес к марийскому
Умение Натальи Севрюгиной находить выходы из любой ситуации, не оставило у режиссера сомнений: в «Чоткаре» Денис Шаблий предложил ей вновь работать вместе.
– Я очень обрадовалась еще и потому, что марийская этника, марийские знахари, карты, моления – это все мне безумно интересно, - признается Наталья Севрюгина. - Я выросла в центре Йошкар-Олы, мы часто с ребятами, устав бегать, читали марийские сказки, уютно примостившись во дворе. Поэтому я с большим вдохновением взялась писать очередной сценарий. Мы консультировались с марийскими картами, с народной целительницей. Очень серьезно прорабатывали каждый момент, чтобы не совершить какую-то фактическую ошибку.
А потом много людей на машинах разъехались из Йошкар-Олы в разные уголки республики в поисках подходящей локации для съемок фильма. Должны были совпасть в одном месте гора, лес, райцентр… Это нужно было для удобства съемок. И тут мы очень порадовались за растущее благосостояние жителей республики. Оказалось, что во всех избах – евроремонты, блендеры, мультиварки, плазменные телевизоры… А нам была нужна традиционная марийская изба! И мы поняли, что найти такую - огромная проблема. Конечно, в конце концов нашли прекрасную избу у Геннадия Борисовича из деревни Кужнур Новоторъяльского района. Да, изба была полна полированной советской мебели, мягкими диванами, прочей современной утварью, которую полностью пришлось вынести. А на помощь нам пришла моя покойная бабушка Августа Ивановна. Как? Да очень просто. Она оставила мне в наследство добротные деревянные кадушки и лопаты, чугунные кочерги, ухваты, старинные топоры с артельными клеймами. Мой папа в свое время плел рыболовные сети, и они тоже сохранились. Нашлась у меня и раколовка, которой я в детстве ловила раков в Большой Кокшаге. Активно довелось посниматься в «Чоткаре» и деревянной миске моей бабушки, в которой она заводила опару для хлеба. Привезла я из родительского дома в Санчурске и луковые косы, которые мы с папой плетем каждую осень, прихватила лекарственные травы. Вся съемочная команда фотографировала мою груженую машину, в которой между всем этим добром сидели мои дочери.
Как же было приятно слышать, когда зрители в зале на премьере фильма позже говорили: «Боже мой, изба, как у моей бабушки!».
Полная свобода
Наталья уверена, что только вера режиссера в свою команду помогла справиться с делом, которым едва ли не каждый на съемочной площадке занимался впервые. Говорит, он давал фронт работы и не контролировал. А когда в тебя верят, ты готов горы свернуть, но найти нужное.
Конечно, не только без контроля, но и без советов режиссера при создании локаций не обходилось. На какие-то важные моменты он сам обращал внимание художественной группы.– Даже хозяин избы проникся нашим старанием, – вспоминает реквизитор. – И был очень трогательный момент. Он принес из чулана портреты своих родителей. Вы увидите их в кадре – это папа и мама хозяина нашей избы. Я спросила: «Можно повешу их на стену?» На что хозяин трогательно удивился: «Мои папа и мама будут сниматься в кино?» Вот это, мне кажется, очень марийское отношение к смерти. Родители его умерли много лет назад, он сам уже не юноша. А предки для него словно по-прежнему живут в этом мире. И потом я шутила: смерть – не повод не сняться в кино. Для нас все живы. Так же как моя бабушка протянула мне руку помощи – пригодились все ее вещи, которые мы храним на чердаках и в чуланах.
– Денис, например, задал вопрос: «Что у нас будет находиться в кабинете антагониста Ханова, намекающее зрителю, что этот человек не очень-то на стороне нашего героя, что он не за эту землю, не за этот священный лес?» И тут мы задумались: вроде бы актер и его персонаж ласков, приветлив, но зритель где-то с самого начала уже должен засомневаться: то, что этот человек говорит, это не то, что он на самом деле думает! И было удивительно, как серьезно Денис прорабатывает такие моменты.
Довести до идеала
Во время съемок фильма «Чоткар» не раз возникала необходимость создавать предметы. И эта задача каждый раз увлекала нашего реквизитора особенно. Например, любопытная история с происхождением ножа Юоная. Нужен был старинный нож, потому что передается из поколения в поколение.
– В реквизиторском чате мы накидали штук 30 фото охотничьих ножей, – рассказывает Наталья. – Режиссер даже утвердил один из них. Но у меня свербило: это не идеал. И я обратилась к своему другу кузнецу Яну Тинчурину: нет ли в коллекции ножа, похожего орнаментами на финно-угорский? И кузнец предложил выковать этот нож. Причем, по своему высшему образованию он оказался археологом, хотя до этого и не имел дела с финно-угорским железом. Мы с ним нашли монографию нашего марийского археолога Архипова с зарисовками ножей, найденных в марийских захоронениях 9-11 веков. Ян выковал нож и привлек своего товарища – художника по дереву Рената Хайруллина, который сделал рукоять этого ножа по той же зарисовке из книги, а архаичные орнаменты для нее выбрали в исторической литературе. А на случай, если предмет потеряется или сломается, был выкован и дубликат ножа.
И тут мы понимаем, что нужны ножны. Здесь Сергей Иванович Таныгин предложил сделать их берестяными. Мы нашли прекрасного художника по бересте Владимира Желудкина, преподавателя студии бересты в Медведево, которого ученики называют не иначе как «дядя берестян». По книге выбрали пример подходящих ножен, и я попросила, чтобы ножны были максимально похожи на старинные – с сучками и трещинами. Владимир – мастер великолепный, поэтому и ножны получились великолепными. Но в кадре они выглядели слишком новыми. Попробовали мы их состарить. Но не тут-то было! Сергей Иванович тер ножны о дорожную пыль, валял где-то в земле, но два-три движения актеров с этими ножнами в кадре, и вся грязь с бересты отскакивала. Она снова блестела, и это была катастрофа. И вы не поверите, но на помощь мне пришла обыкновенная женская пудра. Оказалось, ни что так не старит вещь. Мы втерли пудру в ножны и все! Она состарила нашу бересту. Это абсолютное ноу-хау. Я им теперь горжусь.
– Мы вязли на самом деле существующий формуляр и придумали несуществующий Чоткарский исполком марийской республики, – раскрывает секреты собеседница. – Мой брат, дизайнер Сергей Севрюгин придумал печать этого исполкома. Правда, деревня 2-я Лесная настоящая, но только из Звениговского района, оттуда вышли мои дед и мама. Дату выдачи документа мы тоже указали не случайно – 05.12.1936 года – это дата Указа преобразования Марийского автономного края в МАССР.
Киношный закон
Любопытная история и с поджогом дома. Наталья рассказывает, как макала березовую щепу в керосин, а герой актера Паршина поджигал ее и бросал в сарай. Оттуда вырывались пламя и дым, был виден яркий свет.
Самой большой похвалой для себя и своего реквизиторского цеха Наталья считает слова режиссера на локации перед началом съемок: «Я очень жалею, что это короткометражный фильм, а не полный метр».– На самом деле в этом сарае стояли огромные листы железа и корыто с водой, куда падала зажженная щепа, – приоткрывает завесу тайны реквизитор. - А осветители изобразили огонь с помощью своих приспособлений. Но вышло все настолько правдоподобно, что даже участники съемок заволновались, начали спрашивать, успеем ли потушить. И когда хозяин дома увидел в кинотеатре этот кадр, аж сжался, тоже поверил, что мы его владения поджигали. Хотя ни единой искры мы не обронили. И это киношный закон: локация, на которой снимается фильм, должна после ухода съемочной команды быть в том же состоянии, что и до нас. Мы так и сделали: все поставили на свои места. И это тоже ответственность реквизитора. Перед съемками я все сфотографировала, чтобы потом каждую мелочь вернуть на место. А своей победой я считаю тот факт, что хозяин попросил не убирать со стены фотографии его родителей.
Вообще наша работа цеха художников не видна даже съемочной команде, потому что когда операторы говорят, что они первыми прибывают на локацию, значит, эту локацию кто-то подготовил, побывал здесь до них – до первых. Мы вставали с петухами, бежали и расставляли все по местам, как должно быть. И если сцена снималась два дня, то все нужно было разложить именно так, как было накануне. Иначе родятся киноляпы, за которые ответственен как раз реквизитор. Кстати, именно поэтому я боюсь посмотреть фильм на экране домашнего компьютера. А вдруг?
Фото Ирины Москвиной и из личного архива Натальи Севрюгиной.
Напомним, фильм «Ирга» получил главную награду IV Международного фестиваля национального кино «Золотое Руно 2023».
