Дверь на замке. Заколочены окна.
В церкви - для фронта крупа и мука,
Я под дождем неприкаянно мокну
И выжидаю момента пока.

Голуби сыто воркуют и глупо,
Будто с насмешкой глядят на меня.
Крест позолоченный давит на купол.
Голод во мне - словно приступ огня.

Вскинув рогатку, прицелился снова:
Камень свистящий врезается в храм.
Замертво с купола золотого
Сизая птица упала к ногам.

Вслед мне сердито кричали старухи:
- Бог за грехи покарает, шельмец!
Бог? Что мне бог, если я с голодухи
Пух и предвидел печальный конец!..

Был я заморышем - кожа да кости,
И голубей этих, черт подери,
Бил не из шалости и не со злости...
Вы уж простите меня, сизари!