- ...Сегодня, мне кажется, был очень хороший концерт. Было приятно играть, музыканты были в хорошем настроении.
- У вас тур по России?
- У нас два концерта с оркестром (Йошкар-Ола - Казань), потом я еду играть в Нижний Новгород, затем с квартетом летим в Канны. Затем - в Таллин, оттуда - в Ригу. И приезжаем в Москву.
- Скажите, а что случилось  у вас с контрабасом? Говорят, вы позаимствовали его в нашем колледже.
- Ничего. Дело в том, что стало сложно перевозить контрабас самолетом. Поэтому мы просим организаторов концерта найти его на месте. Конечно, это не свой инструмент, но... похож на контрабас.  
- Вы работали с Долиной. А с каким музыкантом было самое необычное сотрудничество?
- Трудно сказать. Все люди, с которыми я работал, по-своему талантливы. Слава Богу, мне повезло. И по-своему было интересно. И с Борисом Гребенщиковым, и с Витей Цоем, и с Сергеем Курехиным. Это было одно. Сотрудничал с Давидом Голощекиным - это другое. Записывал диск, музыку, которую продюсировал Аркадий Укупник. Один раз даже записали песню с Владом Сташевским. Если иногда что-то не получается, немножко расстраиваешься.
- А вы бы смогли сделать проект с Сергеем Шнуровым?
- Честно говоря, не вижу себя... У него своя роль, своя группа. Такие эпатажные песни. Они не вызывают у меня интереса и восторга. С точки зрения музыки не очень интересно, и ему, наверное, тоже. Слава Богу, что мы можем вместе ничего не делать.
- Где вас лучше принимают, а где хуже? И вы чувствуете это?
- Вот мы сегодня вышли на сцену - нам уже овации. Еще не начали играть. Это аванс! Когда нас так встречают, надо оправдывать ожидания людей. Все-таки инструментальная джазовая музыка достаточно сложная. Я сам вчера был на одном джазовом концерте - чуть не заснул.
- Как часто вы играете в московском ресторане Le Club, арт-директором которого являетесь?
- Каждый понедельник мы играем с биг-бэнд. Это наши дни в течение восьми лет.
- По заявкам или у вас есть определенная программа?
- Репертуар большой. Какие-то заявки бывают, конечно. Но у нас есть вещи, которые людям очень нравятся, мы их играем. В Йошкар-Оле мы должны были сыграть босанову, "Ностальгию", "Болеро". Хотелось показать разные краски оркестра, всех солистов.





- А что труднее, создать оркестр или теперь на каждом концерте подтверждать свой профессионализм?
- Все тяжело. Сейчас оркестр хороший, имеет большое значение для музыкальной жизни страны. Прекрасные музыканты. Головная боль - сохранить его. Нужна помощь от частных лиц, от государства, чтобы музыканты имели возможность достойно зарабатывать. Вот тогда мы сможем чаще приезжать и в Йошкар-Олу, и в Казань, и в Нижний.
- Джаз - это, наверное, не только музыка, но и стиль жизни?
- Поздно заканчиваем, поздно приходим, поздно ложимся. Но нужно рано вставать, не высыпаемся. Джаз - это такая тонкая, сложная, близкая, дорогая для меня вещь. Благодарен тем, кто этот стиль изобрел.
- С коньками вы уже "завязали"?
- Нет, я только что был в Оренбурге, катался, принимал участие в шоу. Впереди - Петербург, Самара. Сюда приехать? Нет, не приеду. А вообще я занимался хоккеем. Играть продолжаю с бывшими ведущими нашими звездами: Александром Якушевым, Владимироом Лутченко, Виктором Кузькиным. Не забываю хоккей. Он для меня огромное, но редкое удовольствие. Мог бы и сегодня играть, но вот оказался в Йошкар-Оле.
- Какая самая высшая похвала для вас? Что говорят?
- Есть сленговое выражение... А так -  "Молодец!"
- В Америке вы слышали это слово? (Игорь Бутман учился в школе Беркли (США), получил диплом концертного исполнителя и композитора - Авт.).
- Когда у меня были очень хорошие моменты - говорили. Были не очень хорошие... Тоже говорили.
- Не хотелось там остаться?
- Я прожил в Америке 9 лет. Собирался жить, но... семейные обстоятельства. Новой супруге не дали визу, мы задержались в России. Здесь оказалось очень нормально.
PS: Президент США Билл Клинтон назвал Игоря Бутмана "самым великим джазовым саксофонистом из ныне живущих".

Записала Галина Кныш-Ковешникова.