Большую часть жизни он был одинок, без семьи, без кола и двора, занимал комнатку в студенческом общежитии.
Обделённый вниманием при жизни, он, полагаю, заслуживает некоторой подробности о себе хотя бы сейчас. Публикую мой небольшой очерк о Виталии Логиновиче, написанный десять лет назад.
МНЕ ТРУДНО понять, почему долго, очень долго проработавший на соответствующей кафедре Марпединститута поэт и критик Виталий Егоров не получил своё – возможность преподавать и защитить, хотя учился в аспирантуре, свою давно выношенную кандидатскую диссертацию. Между прочим, на весьма интересную, привлекательную тему – о юморе и сатире в марийской литературе, чего, в том числе в поэзии, действительно хватает. Как-то туманно пытались мне объяснить произошедшую ссору Виталия Логиновича со студентами чуть ли не столкновением на национальной почве. Хотя в основе и того происшествия – серьёзное оскорбление, нанесённое Егорову. К тому же случилось это перед самым его уходом из института. До того-то почему не заметили и не дали дороги к заветной цели? Вопрос остаётся открытым.
Неужели мы не знаем, что талантливый человек всегда непрост, неудобен, требует особого к себе внимания? Думаете, Виталий Егоров талантлив, спросите вы. Уверен в этом. А как критик в настоящее время просто незаменим. Он из тех редких принципиальных профессионалов, кто пишет о том, что думает. Вернее, изо всех сил пытается быть всегда правдивым, несмотря на то, что правды от него очень часто не хотят даже главные редакторы изданий, в которых он иногда печатается. («Золотым» для него было последнее десятилетие прошедшего века, по публикациям которого я в целом и сужу о характере, особенностях и возможностях Егорова как литературоведа). Потому что такой он от природы, не может поступать иначе. Столь редких людей стараюсь хотя бы заметить и выразить им одобрение.
Мы с ним беседовали в скверике больницы, где я в очередной раз лежал на профилактике. Несмотря на выработанную, видимо, с годами насторожённость по отношению к людям, к незнакомым – тем более, он мало-помалу разговорился. И мне стало понятно, что мой собеседник свободно ориентируется, в частности, в современной марийской литературе. Его оценки оказались точными, ёмкими и очень спокойными из-за их убедительности. Критик В. Егоров, если позволить ему по-настоящему влиять на литературные процессы, может совершить много полезного из того, в чём сегодняшние авторы крайне нуждаются. Тем более, что он – возможно, единственный в Марий Эл литератор – позиционирует себя «свободным художником».
Что касается оценки поэтического творчества Виталия Егорова, то сначала – раз уж он критик – узнаем мнение его самого. В предисловии к своим стихам, опубликованным в 1993 году, он пишет:
«Первое стихотворение написал в седьмом классе. Почтой отправил в редакцию газеты «Ямде лий!» Ответа ждал долго. Наконец получил. Пишут: «Стихов на весенние темы приходит много. Пиши. Ждём.» Тут же порвал листы со всеми своими стихотворениями. До института сочинил лишь два-три стиха, посвятив их знакомым девушкам. Так, баловался, рифмуя строки одна за одной. Но уже не приходило в голову слать в редакции. И в годы студенчества показывал их только друзьям-однокурсникам да однокурсницам.
Я и сейчас стихов пишу мало. Под настроение: когда невозможно терпеть горе или радость, когда рука сама тянется к авторучке, а строки порой сами наперебой выносятся наружу. Если же упрямо не хочу сочинять, то и не насилую себя. Одним словом, писание стихотворения – это для меня расслабление души, не столько работа – сколько отдых».
Со времени этого высказывания прошло много лет. Изменилось ли что-то за это время в самооценке Егорова-поэта? Можно сказать, не появилось ничего принципиально нового. По-прежнему Егоров требователен к себе, сочиняет редко, словно в расчёте оставить на бумаге лишь то немногое, что не посрамит его имени ни теперь, ни перед историей. Удаётся ли? Судя по представленной подборке, вполне. Стихи его, как правило, очень образны, при том – не банально. Эстетика чувств у этого автора выработана подлинным знанием истории литературы и лучших её образцов. И как бы ни писал – «...а ты всё о прелести девичьих губ» или «я вовсе себя не считаю поэтом» – он певец не только прелестей девичьих губ и поэтом может считаться по праву высоты своего творчества:
А девушки... Будем баклуши мы бить,
Мужчины, или беззаветно любить?
О, если бы можно, возможностей долю
Любви отдавал ежедневно в неволю!
У Виталия Логиновича довольно интересная биография: рабочий сувенирного цеха, студент МГПИ, учитель, директор школы, м.н.с. МарНИИ, журналист, лаборант, аспирант и, как уже отметил, «свободный» писатель, по совместительству активно работающий в литературоведении. Я не очень удивился, узнав, что теперь он в поэзии осваивает форму «рубаи» (характер и уровень его мышления отвечают жанру) и что засел за прозу. Жизненного опыта для мудрствования – в хорошем смысле – или обстоятельного пересказа в форме художественного произведения ему вполне хватает.
Внешне В. Егоров совсем не похож на Я. Ялкайна. Но что-то объединяет этих людей, мне кажется. Яныш Ялкаевич свою миссию выполнял и выполнил давным-давно. Его след в истории марийской литературы и глубокий, и особенный. И у Виталия Логиновича есть шанс блеснуть яркой индивидуальностью, осветить нашу сумеречную сейчас национальную литературу точными определениями и прокладыванием, наконец-то, магистральных путей. Главное, не поддаваться на окрики рассерженных, если твёрдо знаешь, что необходимо, какому праведному делу желаешь послужить. Словом, следовать установке из собственного стиха:
...Раз печаль
Сочится в лире –
Знать, для смеха нет причин,
Много ненависти в мире,
Лжи да масок и личин.
Славят э т о
Пусть сороки –
Мне же Истина нужна.
Не сведут с моей дороги
Ни угрозы, ни нужда.
P.S. Некоторую ясность в мои представления о последующих и последних годах жизни Виталия Логиновича внёс поэт Геннадий Сабанцев, которого я попросил прокомментировать первый абзац моего текста (об открытом вопросе):
– Мне ничего не известно о столкновениях со студентами, об оскорблении – тоже. Но на то, почему Виталий не стал литературоведом и критиком того масштаба, что позволяли его способности и особенности творческого склада, у меня есть своя точка зрения. Да, он готовил кандидатскую диссертацию как раз по указанной теме. Говорил, что намерен защищаться в Чебоксарах. Но отчего-то дело у него не пошло. Был умный, начитанный, эрудированный, обладал аналитическим – то есть научным типом мышления (мы сейчас говорим об этой стороне его дарования). Но по характеру – не целеустремлённый, в бытовом плане – не устроенный, он к этому даже не стремился. Всегда держал в душе обиду на кого-то, по этой причине «расслаблялся», выпивал… Виталий, к сожалению, плыл по течению настроений, чувств и желаний. Усугублялось существование тем, что жил один. В его комнатку общежития частенько приходили собутыльники. Человека и учёного попросту сгубила водка. Она, треклятая.
* * *
Из переведённых мною на русский и представленных тут сочинений Егорова особенно рекомендую стихотворение «От кого, откуда?..» Насладитесь свободой стиля и формы, свежестью языка, чистотой замысла...
Ответ другу
Как день, озаряясь, темнея, как ночь,
Мой друг меня учит, желая помочь:
– Да ты на поэта совсем не похожий,
Для нового времени – странный прохожий;
Мотивам нужны и высоты, и глубь,
А ты – всё о прелести девичьих губ.
Волнуются жизни просторы, кипят:
«Вещайте правдивое слово!» – вопят.
Ответить на это, такой я зачем?
Уйти, развернувшись, оставить ни с чем?
Я вовсе себя не считаю поэтом,
Мне редкий лишь час вдохновения ведом,
Когда и порыв ураганный во мне,
И сам отдаюсь я кипучей волне...
Вослед за сбежавшими робкими снами
Погонятся строки, возникшие сами.
Когда раскрасавица дева-весна
На землю ложится, юна, зелена –
Как в прежние годы, и кровь закипает,
И в рифму душа запевает и бает.
А девушки... Будем баклуши мы бить,
Мужчины, или беззаветно любить?
О, если бы можно, возможностей долю
Любви отдавал ежедневно в неволю!
...И правда из любящей льётся груди,
Любовь если истинна – верны пути.
«От доброго чувства – здоровье и мира, –
Считают в народе, – и крепость, и сила».
От кого, откуда?..
– Как спела ты песенку... Ишь ты! –
Сказал я. – Пришлась ко двору.
Равна соловью ты почти что.
Ей-богу, почти что не вру.
Глаза твои синие. Родом
Откуда? – спросил, не таясь. –
Маляр был самим небосводом,
Наверно, и красил, крестясь.
Свежи, словно персик, ланиты –
Ей-ей, снегири января.
Сама подводила, скажи ты,
Или постаралась заря?
Как клёна, и стройного стана
Дивлюсь я опять красоте.
Её-то где, дева, достала?
Она ж не бывает везде.
Отметил я белые зубы,
Когда отвечала она,
А голос несли её губы,
Как свежесть – морская волна:
– У стройного юного клёна
Под звонкую песнь соловья,
Зарёй золотой опалённа
И синь в свои очи ловя,
Отца моя мать повстречала.
Выходит, что я – из начала.
* * *
О, как безбрежно горевал
От неустроенности света!..
Но не впадал в пространство бреда –
За души честно воевал.
Не прозвенит во славу медь.
Своя душа – кровоподтёки...
Вы бейте, смейтесь, скоморохи –
А я не стану каменеть!
Винят
Всё винят:
Пишу тоскливо,
Что и жизни-то боюсь.
Ох, как публика криклива:
Что повешусь, что убьюсь.
Пусть!
Таланта ведь не надо
Им на то. А на роток
Нет замков... Но виновато
Не уйду я. Не ходок!
Раз печаль
Сочится в лире –
Знать, для смеха нет причин,
Много ненависти в мире,
Лжи да масок и личин.
Славят э т о
Пусть, сороки –
Мне же Истина нужна.
Не сведут с моей дороги
Ни угрозы, ни нужда.
* * *
Был я нежен птицей певчей,
Чисто голос мой певал.
Со звездой холодной встречей
Для любимой тож бывал.
Нежен, холоден, шершав ли –
Ни мотивы, ни слова
На народ мой не плевали...
Знать, на месте голова.
Напомним, "Марийская правда" рассказывала о том, что в Марий Эл открыта мемориальная доска известному марийскому поэту.
