- Сергей Гаврилович, за рубеж вы отправились, прежде всего, чтобы установить новые творческие связи. С кем это сделать удалось?
- В польском городе Слупске во время нашего визита проходил фестиваль пьес Станислава Виткевича "Виткацемания". Это их знаменитый культовый драматург. С театром этого города мы подписали договор о творческом сотрудничестве, пригласили его на нынешний "Мост дружбы". И сами поедем к ним в сентябре со спектаклем "В маленькой усадьбе" по пьесе того же Виткевича. Уже договорились, что в первый вечер сыграет их труппа, во второй - мы, на русском языке, а в третий сделаем такой актерский микс: одни роли сыграют наши актеры, другие - польские. И это же попробуем воплотить у нас на фестивале. Выразил желание завязать с нами творческие отношения и театр города Радом.
 
- Вы побывали только в Польше?
- В рамках этой поездки удалось посетить русские театры в Прибалтике - в Вильнюсе, Риге и Таллине. Вообще, любопытно принимать коллективы из-за рубежа, мы сейчас много уделяем этому внимания. Интересные связи в прошлом году у нас возникли с Сербией. В составе жюри "Моста дружбы" работала Драгана Бошкович, театральный критик из Белграда. Она является координатором многих международных фестивалей. Ее участие позволило посмотреть на существование наших русских театров в контексте общеславянских театральных традиций, их развития в мировом пространстве.
 
- Русским театрам в Европе не грозит вымирание?
- Ситуация, конечно, везде разная. Меня поразило, что в Вильнюсе театр просто теряет русскую основу, он перестает работать на русском языке. Там директор и главный режиссер - оба литовцы, и им, наверное, больше интересно существование театра в целом как такового. Они ставят очень много пластических спектаклей и постепенно полностью переходят на литовский язык, даже в пьесах русских авторов. В Риге совершенно другая ситуация: театр живет прекрасно, обласкан местной властью, спектакли проходят на русском языке, и у них достаточно зрителей. В Таллине, в принципе, такая же ситуация.
 
Суржику перевод не нужен
 
- При таком международном обмене не возникают, так сказать, трудности перевода?
- Технические средства позволяют театрам достаточно свободно гастролировать по миру. Перевод сегодня можно сделать легко, для этого не требуется большой стационарной аппаратуры, вся она разворачивается,  монтируется за час. Есть и системы бегущей строки, поэтому проблем с этим не возникает. В театре ведь в основном все понятно, он и отличается от литературы тем, что там еще есть жесты, есть взаимоотношения героев, по которым можно понять практически все. Те наши зрители, что пришли на спектакль польского театра, говорили, что часто убирали наушник с синхронным переводом, потому что следить за текстом было сложнее, чем понимать все то, что происходило на сцене.
 
- А в быту, на улицах?
- Перед поездкой нас пугали, что в Прибалтике никто не говорит по-русски или, если узнают, что из России, с вами никто не будет общаться. Ничего подобного. Везде говорят на русском языке, в любых магазинах. В Литве есть такой сленговый язык, который состоит из польских, русских и литовских слов. Вот на таком суржике все там разговаривают. И не было никакого антагонизма, пренебрежения к нам, что мы из России. Наоборот, люди там очень открытые, просто исключительное человеческое общение. И интерес к русской культуре очень высок, в театрах ставят много Чехова, Достоевского.
 
Я сделаю - покажите как!
 
- Какие-то особенности европейского театра отметили для себя?
- Это другая манера существования актеров, другая актерская школа, хотя все они преклоняются перед школой Станиславского, но она, мне кажется, пошла параллельным путем. Польские актеры очень техничны, они жестко запоминают рисунок роли и жестко потом его выполняют, ни одного неверного движения. В спектакле, который привозил к нам польский  театр ("Мать Дюбала Вахазара"), были большие куски на русском языке. Причем работали актеры не просто на запоминание. Там всего два действующих лица - мать и сын. Он спускался в зрительный зал и общался по-русски с нашими зрителями. Там не было подсадных уток, это я могу сказать стопроцентно. Но не возникло ощущения, что актер не владеет языком, казалось, он понимает все, что ему отвечают, он реагировал абсолютно живо, непринужденно. Хотя это все было заранее отрепетировано.
 
- Говорят, европейцы перерабатывать не любят: отработал без спешки то, что положено по графику, - и домой...
- Это не касается театра. В Польше актер двигается из театра в театр, он может три дня работать в одном городе, потом неделю - в другом. То есть у них актеров, которые живут на ставке в одном театре, не очень много. Это заставляет их быть все время в тонусе. На них посмотришь - абсолютно все тренированы, готовы в любую секунду начать работать. Там не бывает, чтобы кто-то пришел на репетицию, не зная текста, или сказал режиссеру: я не могу, я не буду, я не сделаю этого. Наоборот: я все сделаю - покажите как. И после репетиции актер продолжает жить ролью в свободное время. Это люди увлеченные, они не только проходят отбор в театральную школу, но и после этот отбор все время существует. Там нельзя, добившись чего-то один раз, потом почивать на лаврах, иначе окажешься за бортом театрального процесса.
 
За переживаниями - в театр
 
- Интересно, а европейский зритель такой же увлеченный?
- Зритель, как и везде, разный. Вообще зрителю, как на Западе, так и у нас, интересен театр, который вызывает сопереживание. В Польше мы видели, причем при полных залах, что публика сопереживала всему, что происходило на сцене, очень чутко, публика там очень внимательная, подготовленная. Польша всегда была страной между Европой и Россией. Если в Европе много рационального, а в России - эмоционального, то Польша, оказавшись на стыке этих двух влияний, впитала в себя и то, и другое. Еще отмечу, что психологизм у них в постановках обязательно присутствует. Может быть, потому что жизнь в европейских странах более спокойная, и людям не хватает какой-то остроты чувств, переживаний, и они идут за этим в театр.
 
- Дорого обходится нашему театру прием у себя иностранных коллег?
- Особых требований польский коллектив не предъявлял. Артисты на перекладных добирались до нас. Оказывается, лететь прямым рейсом получается в пять раз дороже. Поэтому они сначала из Кракова улетели в Берлин, из Берлина - в Ригу, оттуда - в Москву и так далее. Пересадки приходилось совершать и днем, и ночью. После такого длительного перелета мы, конечно, постарались создать гостям комфортные условия, но в принципе они не отличались от тех, в которых жили театры из Бугульмы, Сыктывкара или Москвы. Кстати, обратно поляки отправились тем же путем и до дома добрались только на третьи сутки.
 
(г.Йошкар-Ола).