Обожжённые войной
О Великой Отечественной войне, о подвигах народа, победившего фашизм, мы много говорим, пишем, показываем, и это правильно. Нельзя забывать о том, какой ценой досталась Победа: наша страна в этой войне потеряла более двадцати пяти миллионов своих сыновей и дочерей. А сколько людских судеб война перековеркала…
Хочу рассказать историю моих родственников – супругов Анны и Андрея Фельк, прошедших вместе очень сложный жизненный и военный путь.
Повестку из военкомата 19-летние юноша и девушка, оба родившиеся 13 августа 1921 года, но в разных регионах Поволжья, получили в 1941 году. Анна была призвана из деревни Кочанур Сернурского района Марийской АССР.
Андрея провожали в армию накануне войны, в мае, из села Кинт Унтервальденского района (ныне Подлесновский) Саратовской области, где проживали этнические немцы. Службу юноша проходил в качестве стрелка с июля 1941 по январь 1942 в составе 509-го строительно-инженерного батальона.
Подозреваемый
Серьезные неудачи на фронте в первые месяцы войны повлекли за собой резкое ужесточение карательной политики в СССР. Органы государственной безопасности получили внесудебные полномочия в сфере борьбы с дезертирами, изменниками Родины и некоторыми другими категориями преступников. Под подозрение НКВД попали представители многих национальных меньшинств, чьи прародители когда-то были выходцами из европейских стран, в том числе и поволжские немцы. И в армии начались так называемые «чистки». Так, в марте 1942 года Андрей был взят на спецучет и отправлен в трудовую армию, которая дислоцировалась в Свердловской области. Там спешно возводились заводы. А для этого нужно было освобождать территории от густого леса, небольших пригорок. Многие работы выполнялись вручную с использованием примитивных инструментов: кирок, лопат, пил и топоров. Мобилизованные солдаты содержались в лагерях вместе с заключенными. Из года в год тяжелейшие условия работы, плохое содержание сказывались на здоровье людей. Сколько их умирало в день – об этом история умалчивает. Однажды Андрей обморозил обе ноги, тяжело заболел воспалением легких и был госпитализирован.
Санинструктор
Анна после краткосрочных курсов санинструкторов на передовых позициях фронта спасала жизни бойцов. Хрупкой девушке невыносимо трудно было таскать на себе тяжелораненых под непрекращающимися взрывами и обстрелами. Одни раненые стонали, истекая кровью, другие просили спасти. Кто-то плакал, кто-то ругался матом… – всяких хватало. Сначала Анне было очень страшно, но потом привыкла и словно уже не слышала взрывов, оружейных канонад – только бы раненого донести живым. Рыдала горькими слезами, когда боец умирал на полпути у нее на руках. Спасенные же называли ее ласково «дочкой», «сестренкой» и благодарили. Однажды фашистская пуля настигла и Аню, и ее отправили в госпиталь. Там девушка не стала долго отлеживаться, а как могла, помогала врачам и одновременно училась азам медицины. Следует сказать, что среди медперсонала было немало врачей немецкой национальности, и это обстоятельство также напрягало НКВД. Весь персонал, как говорится, находился «под прицелом».
Здесь же, в госпитале, в то время лечился и Андрей. Юноша сначала со стеснением, а потом с благодарностью принимал медпомощь девушки. Позже – подружились, а затем, как это часто случается в таком возрасте, полюбили друг друга.
Анна поправилась, но главный врач настоял, чтобы смышленую девушку оставили при госпитале, потому как раненые продолжали поступать, а мединструкторов не хватало. Андрей тоже выздоровел. Вскоре и война закончилась. А спустя некоторое время медперсонал поздравлял молодоженов с законным браком. Им выделили маленькую комнату при учреждении. Семья Фельк продолжала работать при госпитале.
Депортация
В 1950 году родился их первенец Виктор. Но… началась массовая депортация представителей немецкой национальности. Семье Фельк дали несколько часов на сборы и погрузили в вагон. Эшелон отправился в Красноярский край. Через несколько дней их с годовалым ребенком на руках высадили на станции Назарово.
Анна и Андрей были вычеркнуты из списка участников войны: он – по национальным признакам, она – потому что выбрала такого мужа, да еще и в госпитале тесно общалась с врачами-немцами.
Лишь в 2002 году Андрей Христианович и его старший сын Виктор были реабилитированы. Но Андрей умер 2 января 1991 года, так и не узнав об этом. В 2004 году не стало и Анны Алексеевны.
Вспоминает младшая из детей Фельк – Анна Андреевна: «Мои родители, несмотря ни на что, были очень добрыми, отзывчивыми. Я не помню случая, чтобы они ссорились или отказывали в помощи соседям, знакомым. Мы жили в крохотном домике, хотя нас, детей, было пятеро. Мама хорошо шила, потому швейная машинка в доме не умолкала. Папа был замечательным столяром-мебельщиком. А еще мама хорошо знала травы, лечила всю округу. Люди говорили, что у наших родителей золотые руки. И это действительно так. Могу лишь добавить, что они имели светлые, всепрощающие души. Горько осознавать, что родители незаслуженно обижены властью. У них не было права пользоваться льготами, как другим участникам войны, их не приглашали на торжественные парады. Но их историю уже не повернуть вспять и не переписать – такое было время».
Нина Петухова.
Подготовила Диана Кошкина.
