Марина Копылова, профессиональный писатель и журналист, издала свою седьмую книжку – "Девочка, которая разговаривала с ветром..." – «рассказы для взрослых детей» (то есть для подростков и старше) – про наше счастливое и парадоксальное советское провинциальное детство в закрытом городе Йошкар-Оле. И привезла ее в Москву, чтобы презентовать ее в Российской государственной детской библиотеке в рамках ежегодной Российской Недели детской и юношеской книги. О своих впечатлениях она рассказала «Марийской правде»:
– Неделю эту, которая обычно проводится в последние дни марта, придумал детский писатель Лев Абрамович Кассиль в 1943 году, когда москвичи поняли, что фашисты окончательно отошли от Москвы, и вернулись из эвакуации. – Кто смог, конечно, – в основном те, кто не был связан с промышленным производством. Потому что эвакуированные с предприятиями ИТР и рабочие так не вернулись в свои квартиры до конца Великой Отечественной войны, а когда возвращались, то нередко обнаруживали, что у них дома квартируют другие жильцы... Такой вот исторический "шлейф" у этой Недели, о котором не принято вспоминать, потому что неделя эта – ПРАЗДНИК ДЕТСТВА и ВОЗВРАЩЕНИЯ В ДЕТСТВО.
Об этом я думала, когда ехала на презентацию своей книги "Девочка, которая разговаривала с ветром..." в РГДБ. К счастью, поехать мне все-таки удалось : спасибо за поддержку Министру культуры РМЭ Константину Иванову.
Ехала в ожидании УВИДЕТЬ, ЧТО ПОНИМАЕТСЯ СЕГОДНЯ ПОД ДЕТСТВОМ современными взрослыми людьми, которые пишут и издают книги для детей, устраивают праздники, представления и всяческий другой благородный бизнес вокруг этого явления.
На Неделю детской книги были приглашены многие провинциальные авторы, издаваемые центральными издательствами. Я издавалась в Йошкар-Оле, поэтому в тусовку приглашенных с периферии не вписалась, а – в местное писательское детское сообщество – только по представлению руководителя сектора детской литературы одного престижного НИИ. И то при выходе на сцену Московского Дворца пионеров на Воробъевых горах в общей обойме детских писателей мое имя как-то забыли произнести. А на чаепитии в честь открытия «второй Недели детской книги» – с 1 по 8 апреля – ко мне подошел молодой, но известный детский писатель и сценарист и иронично спросил: "У вас в роду случайно дворян не было?"
Я поняла, что это "проверка на вшивость", и ответила с нежной улыбкой, что дедушка был полным георгиевским кавалером перед 1918 годом, и если бы не Октябрьская революция, именное дворянство ему "светило". Стоявший рядом известный детский поэт другого поколения, переживший в детстве Великую Отечественную войну и московские коммуналки, примирительно произнес: "Валера, и среди лауреатов премии Михалкова есть достойные люди..." (Я как бы между прочим положила руку на ключицу, чтобы подчеркнуть собственную значимость. Подтекст диалога мне не нравился, но я его приняла к сведению).
Чай был крепкий и настоящий, правда, кресла за столом были настолько огромные, что половине писателей пришлось, "стоять за креслами", как в театре в XIX веке...
Я представила, как также вот когда-то стоял и Пушкин, а Бенкендорф лорнетил его из ложи. А Пушкин стоял-стоял и вышел перед партером, перегнулся через барьер и заглянул в оркестровую яму... И показал Бенкендорфу...
За день до этого прошла презентация моей книги в РГДБ, в зале № 238, в окружении старых детских книг, под рисование цветными карандашиками и показ кинороликов о производстве нашей книги. В процессе пришлось рассказать и про предыдущие изданные книги, и про наш милый город, в котором до сих пор рождается повышенное количество талантливых детей, т.к. в Великую Отечественную войну здесь был «национальный котёл» из эвакуированных ИТР и рабочих Ленинграда, Харькова, подмосковного Красногорска – вся оптическая, машиностроительная и кино-техническая промышленность страны, и почему-то именно здесь академик Сергей Вавилов написал и издал в 1942 году свою книгу о трактате И. Ньютона «Историческое прослеживание двух заметных искажений Священного Писания» (An Historical Account of Two Notable Corruptions of Scripture) о толковании пророчеств Даниила и Иоанна Богослова (1643–1727). Седая библиотекарша за моей спиной с неожиданной гордостью выпалила: «Москва-то в то время тоже была деревянная!!!» И мы подружились.
"Девочка, которая разговаривала с ветром..." в крупных магазинах Москвы воспринимается в штыки, так как почти везде практикуется непонятно откуда возникшая доктрина: книжные магазины «работают только с крупными издательствами, выпускающими не менее 10-и наименований книг» в год, – это такая постоянная словесная формула при встрече с живым писателем. Торговле надо, чтобы было больше покупателей, которые заплатят за книгу. Когда книготорговля в Москве приведет читателей и писателей к однообразию, «особых мнений» в литературе и малотиражных магазинчиков с провинциальными изданиями больше не будет.
Откуда взялось роковое «10 наименований в год» – для работы с малыми издателями и авторами из провинции, а "самиздат" и вовсе убивающее на корню, – пока не знаю, веду исследование. А «10 наименований в год» каждое издательство нагоняет, чем может...
Проходя по галерее торговых лотков московских детских издательств во время Недели детской книги в РГДБ, обратила внимание на стенд детского издательства "Самокат". Книги на нем на 90% – переводные издания западных авторов (оплачивается труд переводчика и наследников западных авторов - если они есть). Мое внимание привлекла книга, сверстанная по косой диагонали и так и вырубленная на станке – очень необычный репринт с издания Питера Ньюэлла "Книга с уклоном" 1910 года (США) в переводе Михаила Визеля, – в которой один глупый младенец в неуправляемой коляске летит по всему городу, разнося всех и вся в клочья и куски, пока не врезается в какой-то стог на окраине. – Прекрасная фабула для жизненных сценариев всего XX-го века
передается в XXI-й таким вот культурным "не мытьем, так катаньем", как веселый фокус. Рядом на лотке стояли книги с грифом 18+ и напоминанием, что издание содержит ненормативную лексику и мат. Я спросила: а ничего, что – на территории детской библиотеки? Продавец покраснел и сказал: "Но она же в пленке, как положено для книг с грифом 18+. Мы ничего не нарушаем..." А я спросила: "А как же убедиться, что книжка внутри – с текстом?" – А он говорит: "А мы держим один экземпляр открытым, для беглого чтения..."
Но слово должно звучать! (Тогда на него больше обращают внимание). На вечере памяти советского детского поэта и переводчика Валентина Берестова собрались потомки поэта из Америки, Испании и других стран. Известные детские московские поэты читали со сцены стихи. Григорий Гладков в американской шляпе и красной рубахе пел со сцены "Мурку", призывая детей и родителей ему подпевать. Но… в ответ из зала звучала тишина. Слава богу, подумала я, хоть какой-то вкус в родителях еще остался, а дети ждут чего-то большего. Ведь пока дети ждут большего, есть надежда, что это "большее" наступит.
В тот же день была прекрасная презентация сразу пяти книг поэта Андрея Усачева в Большом концертном зале РГДБ! Он, бедняга, пришел больной, с температурой, пот с него лил градом. "Только детей ко мне не подпускайте!" – кричал он, но целый час подписывал и подписывал свои книжки детям, а их вереница все не кончалась. И я тоже подписала у него две книжки, потому что он поэт и человек очень хороший.
Фото предоставлено Мариной Копыловой.
