В канун 80-летия со дня начала Великой Отечественной войны самое время рассказать об одном из её героев – марийском поэте Василии Элмаре (Козыреве) (1910 – 1943).
Но сначала разберём самый неприятный эпизод сознательной жизни Василия Сергеевича, уроженца деревни Кожласола ныне Звениговского района. В связи с ним другой поэт Осмин Йыван написал: «...но гибелью на фронте он искупил свой грех». О чём речь?

Участвуя в августе 1937 года в собрании писателей, где обсуждалось личное дело выдающегося прозаика Яныша Ялкайна, В. Козырев, работавший ответственным секретарём газеты «Марий коммуна», в редакции которой и проходило судилище, обрушился на его участников с обвинением, что они молчат, а потому являются по сути пособниками «буржуазного националиста» Ялкайна и ему подобных. Вскоре, 22 сентября, в «МК» была напечатана его статья «Подпевалы буржуазных националистов», в которой вывел врагами народа целый ряд молодых поэтов и писателей из наиболее талантливых: М. Казакова, Й. Осмина, Г. Ефруша, В. Ошэла. Назвав недобитками, остатками уже взятых под стражу, потребовал вымести их из марийской литературы. Теперь-то мы хорошо знаем, чем обычно заканчивались статьи для их «героев». К счастью, первые трое из указанного списка тогда избежали «карающего меча».

Василий Элмар стал известен по публикации в 1940 году стихотворения «Мый йöратем родной элемым» («Я люблю Родину»), которое в советское время всегда включалось в школьные хрестоматии. Оно же стало названием одного из двух его сборников – посмертного, изданного в 1945 году. При жизни же, в 1942 году, вышла книга «Ончыко» («Вперёд») в 56 страниц. Одним словом, напечатано немного.
Поэт больше отдавался журналистской работе, публицистическому слову. Интересно, что, закончив Помарскую школу крестьянской молодёжи, он поступил в Казанский авиационный институт, но вскоре из желания работать в газете (а сколько тогда юношей и девушек мечтали стать авиаторами!) оставил это престижное учебное заведение. Нужное образование получил на госрабфаке при Казанском университете. Отслужив в 1933 – 1935 гг. действительную, младшим лейтенантом запаса работал в редакции «Марий коммуны». Одни утверждают: зав. отделом сельского хозяйства, потом – ответственным секретарём. Другие: до секретарства – зав. отделом партийной жизни (что вероятнее).

Биографические сведения разнятся и далее. По одним, в ряды Красной Армии призван в декабре 41-го. По другим – в феврале 42-го. Но точно известно, что после ранения летом и в начале осени 1942 года поработал в редакции родной газеты. В октябре вновь направлен на фронт. Был политруком. В наступательном бою под Смоленском заменил раненного командира роты, добился выполнения важной боевой задачи. По пути на командный пункт батальона был тяжело ранен. При транспортировке в санроту повозку, в которой лежали трое раненых, накрыл вражеский снаряд... Похоронили марийского поэта возле деревни Алфёрово Спас-Демьянского района.

В связи с нехваткой литературных кадров (из-за прокатившейся волны репрессий) до войны В. Козырев по совместительству редактировал альманах «Пиалан илыш» («Счастливая жизнь»). Он ещё не был членом Cоюза писателей (принят в 1941 году), но всегда был надёжен идейно, потому ему доверили встать как бы выше тех относительно молодых, но уже известных авторов, которых публиковали, но в благонадёжности их, видимо, сомневались.

Даже в лучших стихах Василия Элмара часто присутствует публицистичность – желание сказать что-то в назидание по какой-нибудь социальной проблеме, т. е. то и дело прорезается поэт-газетчик. И есть у него одно стихотворение, которое, на мой взгляд, поразительно талантливо. О солдатской шинели я много что прочёл у русских поэтов, но по высоте звучания, глубине проникновения в тему «Серая шинель» Василия Элмара – лучшее из всех. Для меня, как алмаз, блеснуло оно в окружении других стихов. Так, что стало невозможно не перевести его…

Эх, дороги мои! Да без брода...
И дожди, и жара, и снега,
И леса, и пески, и болота.
Где стремнина и где берега?

Но ни разу не взял меня холод,
И ни разу я в ней не простыл –
Подниму лишь шинели я ворот...
Это самый надёжный мой тыл.

Били пули, летали шрапнели –
Бой ночной, да в январский мороз…
Но в атаку я бегал в шинели,
В ней упал и по снегу пополз.

Все солдаты у Родины нашей
Ходят ныне в наряде таком,
Нет одежды надёжней и краше.
Видел: в серой шинели нарком.

Мне в окопе заместо ты дома,
В дождь укроешь не хуже плаща,
А в затишье накинешь – и с т о м а!
Потому нам не надо врача.

И периной ты мне, и подушкой,
Одеялом т а к о й красоты...
Так мила, что назвал бы и душкой,
Да – солдатка – обидишься ты.

Нет на фронте вернее подруги:
Ни оставить нигде, ни забыть.
В рукава продеваю я руки,
Как обнимет – захочется быть!

В ней вернусь – пусть увидит прохожий
И свою кто-то вспомнит с тоской.
В ней – пропахшей войной, серокожей –
Я ходил бы в толпе городской.

Вы, ушедшие в серых шинелях,
В них так строги, являясь во снах.
Я не знаю, в каких это целях,
Только верен и точен тот знак.

У войны безучастных нет далей,
Есть у ней только страшная близь;
Ты не слушай бахвалов и вралей,
А шинели – вот ей помолись.

Надевайте в парадные сроки,
Удивляйтесь нетленной красе,
Понимайте: забыли уроки –
А она вот напомнила все.
11.1942

Выделил бы и творческую удачу поэта 1940 года – стих о строившемся на месте деревни Лопатино городе Волжске.

НОВЫЙ ГОРОД

Сколько можно, волнуясь,
выглядывать в окна!
Наконец-то я вижу:
родные места...
На перрон в нетерпении
рвусь из вагона,
А навстречу – одна,
вот другая звезда...

Новый город в огнях,
как очаг среди ночи –
И тепло оттого
на излёте пути.
По-соседски вглядимся
друг другу мы в очи...
Можно было бы если,
прижал бы к груди!

Сном бы мог показаться
прекрасных утопий
В дымке утренней...
Что мне, не верить глазам?
Да, недавно ещё
простирались тут топи
И бродили ветра
да зверьё по лесам.

То вчера – а сегодня
уже корпусами
В трубах, вышках, машинах
встаёт комбинат.
И выходит: действительно
сами с усами!
Волжск парит над лесами
и Волгою над.

Ты рождён государством
свободным, могучим,
Тут – народы,
сплотившись в единый народ…
Мне ты нравишься, город
в пространстве кипучем,
И, что родом почти что отсюда,
Я горд!

В 1925 году В. Элмар закончил Большешигаковскую школу первой ступени. (Возможно, в её стены я пришёл 1 сентября 1957 года в возрасте шести лет). Узнав об этом, подумал вот о чём. Ведь именно тогда хором Большешигаковской школы впервые в республике была исполнена песня «Призыв к свету» Тихона Ефремова, которая ещё в декабре 1918 года коллегией Казанского губернского отдела мари была утверждена Гимном марийского народа. Не участвовал ли вместе с другими в этом историческом событии, не пел ли тогда и ученик Вася Козырев?
Трогательна его частью сохранившаяся для истории переписка 1943 года со старшим сыном Толей. «Вот разобьём врага, война закончится, и приду домой, – пишет отец 18 февраля перед отправкой на передовую. – Привезу тебе и Вовику (младшему сыну – Г.П.) подарки. И заживём тогда хорошо. Всё у нас будет. Станем все вместе ходить на прогулки по городу». Стихотворение «Сыну» оттого и лишено бездушного пафоса, что писалось на чистых, очень человечных чувствах:

Дорогой, ясноглазый мой сын,
Ты и тут в моём сердце, со мною.
Потому не берёт меня стынь,
Что из памяти веет весною.

Жив пока я, под солнцем ты есть,
Не страшусь ничего я на свете.
За свою заступился я честь,
За твою и Отчизны – в ответе.

Штык примкнув, я в атаку иду
По земле, исковерканной самой,
Защищая и эту, и ту,
По которой вы ходите с мамой.

Вместе мы, мой любимый сынок,
Где и бой, и блиндаж, и сугробы...
И вонзая в фашиста клинок,
И гранаты швыряя в окопы,

И когда меня ярость берёт,
В свисте пуль я и посвисте ветра
Слышу голос твой: «Папа, вперёд!»
В нём и гордость, и жалость, и вера.

Не отступит, не сдастся отец!
Быть почётно, где передовая.
Покорятся и враг, и свинец...

Ты расти, меня не забывая –
И закончится скоро война,
Будет солнечна жизнь и вольна!

Это стихотворение написано в феврале 1942 года. Жить оставалось полтора года.