Мемориал
Существующий сегодня грандиозный мемориальный комплекс на месте сражения страдает одним существенным недостатком. Хотели как лучше. Огромное поле с множеством советской боевой техники для многих молодых (и не очень) людей вообще ни о чем не расскажет.
Можно исправить и усилить впечатление, представив немецкую технику того времени или хотя бы элементарно, помимо советских, перечислить и части противника, с которыми наши сошлись в той битве. Там стоят в основном Т-34, и ни одного Т-70 - легкий танк, их было около 300 в 5-й гвардейской танковой армии. Нет английского Мк-4 "Черчилль" (было 30 штук) - тяжелый танк, не любит бездорожья. Cам Уинстон Черчилль говорил: "Танк, носящий мое имя, имеет больше недостатков, чем я сам!" Наши танкисты неофициально присвоили название БМ-5 (Братская могила на пятерых).
У немцев было 8 трофейных Т-34, ни одной "Пантеры" Т-V, но 15 новых- Т-VI "Тигр". Основная масса немецких танков под Прохоровкой - это модернизированные Т-III и Т-IV. Представлены самоходные орудия СУ-122 и СУ-76, нет немецких штурмовых орудий StuG, а в бою их было 58.
Почему так подробно? Если мы беремся увековечить память героической битвы - врага нужно показывать таким, каким он был, во всей его силе.
 
Командиры
Под Прохоровкой пошли в наступление части 5-й гвардейской армии генерал-лейтенанта А.С.Жадова и 5-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта П.А.Ротмистрова. В армию Ротмистрова накануне сражения приехал маршал А.М.Василевский. Он координировал действия Воронежского и Степного фронтов в Курской битве. Интересно, что после Прохоровки 14 июля Василевского сменил маршал Г.К.Жуков. Случайно?
Им противостояли не какие-то смешные немцы из кино, а отборные части немецкой армии: 2-й танковый корпус СС в составе  1-й дивизии Лейбштандарт-СС "Адольф Гитлер", 2-й танковой дивизии СС "Дас Райх" и 3-й танковой дивизии СС "Мертвая голова". Командовал корпусом СС одноглазый эсэсовский генерала Пауль Хауссер. Удивительный факт, но Хауссер потерял глаз не где-то, а в бою на Бородинском поле в октябре 1941 года.
 
Силы сторон
Советские источники указывают, что в сражении участвовало 1200 - 1500 танков: порядка 800 -  советских и 700 -  немецких.
Википедия дает следующее соотношение: 2-й танковый корпус СС - 311 танков и САУ, 70 тыс. чел. 5-я гв. танковая армия и 5-я гв. армия - 597 танков и САУ, 130 тыс. человек.
Разумеется, непосредственно в бою под Прохоровкой 12 июля сил было меньше.
Исследователь вопроса историк В.Н.Замулин, ссылаясь на первоисточники, пишет: "... на 19.45 11 июля в корпусе СС числилось 273 танка, а также 43 противотанковых САУ "Мардер" ("Лейбштандарт" - 70 (20 "Мардер"), "Дас Райх" - 88 (12) и "Мертвая голова" - 11(11).
В составе 18-го и 29-го танковых корпусов 5-й гвардейской танковой армии утром 12 июля было 368 танков и САУ. Вся эта техника использовалась на направлении главного удара против "Лейбштандарта" с его 90 танками и штурмовыми орудиями. Соотношение 1:3,5 в нашу пользу". Но так красиво это только на бумаге.
 
"Сталь", "Сталь", "Сталь"...
"Начало артподготовки 8.00. В 8.30 заключительный залп "катюш". На какое-то время гул прекратился, поднятая взрывами пыль оседала на землю..."  "Еще не умолк огневой шквал нашей артиллерии, - вспоминал П.А.Ротмистров, - как раздались залпы полков гвардейских минометов. Это начало атаки, которое продублировала моя радиостанция. "Сталь", "Сталь", "Сталь"..." Послышался сильный нарастающий гул, набирая скорость, на позиции корпуса СС двинулись боевые машины пятой гвардейской". В первом атакующем эшелоне двух корпусов в полосе около 6 км находилось 234 танка и 19 САУ.
Командир полка дивизии "Мертвая голова" Г.Бекер вспоминал начало атаки 18-го танкового корпуса: "Я находился на наблюдательном пункте на крыше одного из домов и наблюдал в бинокль за движением своих войск. Все танки дивизии развернулись точно по плану и двинулись, уверенные в успехе наступления. В это время я заметил на горизонте тучи пыли. Нельзя было разглядеть, кто их поднял, но они все увеличивались в размерах, а вскоре из этих туч стали появляться русские танки.
 
"Эти русские двинули свои резервы"...
Немцы готовились к отражению танкового наступления. Сосредоточив до 31 ствола различных орудий на километр фронта. В том числе 88-мм зенитные пушки, пробивавшие лобовую броню "тридцатьчетверок" с расстояния в два километра. "Противник встретил наши танки массированным огнем, с оборудованных и пристрелянных огневых позиций". "...Все танкоопасные направления... были пристреляны, созданы  засады, враг явно не сидел сложа руки, ожидая нашего удара. Было такое ощущение, что они пришли сюда не сутки назад, а как минимум месяц".
"На поле шириной около 4,5 - 6 км, перепаханном тысячами снарядов и бомб, где и до этого уже находились сотни трупов и груды разбитой техники, уничтоженной в предыдущих боях, 12 июля появилось еще около 250 только советских танков... немудрено, что участники боя (с обеих сторон) говорят, что такой ужасающей картины они в жизни никогда не видели".
 
Эпический вымысел
"Авторы исследований и мемуаров о Прохоровском сражении редко удерживаются, чтобы не описать кульминационный момент этой атаки - выход бригад двух корпусов к совхозу "Октябрьский" и высоте 252.2... создается впечатление, будто от ст. Прохоровка на противника двинулась стальная лавина из нескольких сотен советских боевых машин... им навстречу враг двинул столь же значительное число своих танков. В результате ... бой превратился в некий ревущий гигантский клубок из стальных машин, огня и человеческих тел... Бесспорно, на обычного человека подобное описание производит впечатление, и все, что запоминается, - это огромное поле, более тысячи танков, тонны искореженного металла и море огня. Профессионалы подобные рассказы воспринимают скептически. В действительности все было значительно прозаичнее и страшнее".
Место для атаки было выбрано неудачно, с одной стороны река Псёл, с другой железнодорожная насыпь. Это затрудняло маневр танков. Поэтому массированной сокрушительной атаки, как задумывалось, не получилось, танки шли в бой эшелонами, а не сплошной неудержимой лавиной.
Война дело молодых, это не только в песне поется. Солдатам, и нашим, и немецким, было 20-23 года, и каждый хотел жить.
 
Бой - наши
Генерал-майор А.В. Егоров, заместитель командира 29-го танкового корпуса:
"Мы были встречены шквальным артиллерийским огнем... С обеих сторон авиация бомбила передний край... доносился неумолкаемый гул... Пелена черной пыли закрывала все вокруг...".
Комбат А.Е.Вакуленко: "Только преодолели ржаное поле и двинулись к совхозу, вдруг увидели, как роща у высоты словно вспыхнула огромным костром. Впереди, сзади и прямо у танков стали рваться снаряды... Расстелив на поле перебитую гусеницу, замерла одна, вспыхнула другая "тридцатьчетверка..."
"В этот момент эфир превратился в котел человеческих эмоций, на радиоволнах начало твориться что-то невообразимое. На фоне обычного потрескивания помех в наушники неслись десятки команд и приказов, а также все, что думали сотни русских мужиков из разных концов о "гансах", "фрицах", фашистах, Гитлере и прочей сволочи. Эфир был настолько переполнен ядреным русским матом, что, казалось, вся эта ненависть может в какой-то момент материализоваться и вместе со снарядами ударить по врагу. Под горячую руку танкисты вспоминали и собственное начальство, которое завело их в это пекло. Поняв, что эмоции перехлестывают через край и мешают не только сосредоточиться, но и парализуют радиосвязь, командир 18-го танкового корпуса (генерал-майор Б.С.Бахаров) лично открытым текстом потребовал прекратить "хулиганить" в эфире".
САУ под командованием лейтенанта В.М. Кубаевского: наводчик Громов, механик-водитель Меркулов, заряжающий Суздалов и замковый Ершов, при подходе к лесу машина была подбита... экипаж продолжил вести огонь, а когда закончились снаряды, самоходчики повели горящее орудие на таран немецкого танка. От удара САУ взорвалась, похоронив вместе с собой и героический экипаж.
В.Т.Федин: "Экипаж заливает горючее и масло в баки, производит смазку многочисленных точек ходовой части. Поэтому одежда танкистов часто бывала пропитана горючим, моторным маслом... Когда на одежду попадает огонь, она мгновенно загорается...  На Т-34 (400 литров горючего и масла), когда бронебойный снаряд прошивает борт...  все это вспыхивает. Не дай бог живущим сейчас когда-нибудь видеть израненного, корчащегося, заживо сгорающего человека или испытать это самому... среди танкистов своеобразная, неофициальная оценка мужества, боевой зрелости, опытности и бывалости - количество танков, в которых ты горел сам... Трудно вообразить, что после этого всего можно остаться в живых и не свихнуться. Видимо, только русский человек способен выдержать это".
Лейтенант В.П.Брюхов: "...К полудню обстановка накалилась до предела. Боевые порядки войск перемещались... Бригады то наступали, то останавливались, то пятились назад... Наступление развивалось не так удачно, как хотелось нашему командованию. Сверху шли грозные требования усилить натиск и увеличить темп наступления... Казалось, на поле боя тесно не только танкам, БТР, орудиям и людям, но и снарядам, бомбам, минам и даже пулям... Страшные удары бронебойных и подкалиберных снарядов потрясали, пробивали и прожигали броню, выламывали огромные куски... срывались и отлетали в сторону на 15-20 м пятитонные башни. Иногда срывались верхние броневые листы башни, высоко взмывая ввысь... Примерное равенство сил не давало преимущества ни одной из сторон. Противники оказались достойными друг друга. Дрались отчаянно, жестко, с неистовой отрешенностью...".
Помощник начальника штаба полка И.М.Бондаренко: "...В горячке боя или по незнанию обстановки кто-то доложил в штаб Воронежского фронта, что Прохоровка взята немцем. 12 июля 1943 года в штабе появился военный прокурор фронта.
- Я военный прокурор! Прибыл расследовать и установить виновника в ложном докладе о сдаче Прохоровки. Виновник будет расстрелян!
- Командир полка находится на своем командно-наблюдательном пункте в третьей траншее, а за его спиной Прохоровка. Не мог он этого докладывать.
Прокурор сказал, что заберет с собой все боевые донесения и оперативные сводки штаба полка с 7 по 12 июля, на что я ему ответил: "Через минуту, через час вы можете погибнуть вместе с документами. Прибудет новый прокурор, и чем тогда штаб полка докажет свою правоту. Обидно будет погибнуть от своей пули".
"... к командному пункту на полном ходу подкатил "Виллис" ...выскочил энергичный, решительный, среднего роста крепыш, в танковом комбинезоне и в генеральской фуражке... большой начальник... он на ходу кричал:
- Сволочи! Подлецы! Что вы наделали? Сожгли танки, погубили людей...
Ворвался в блиндаж... глаза его налились кровью, и он яростно рявкнул:
- Где командир?
- Комбриг на танке убыл вперед...
- Свяжите меня с комбригом!
- У нас нет с ним связи.
- Так какого же вы тут сидите, - побагровев, закричал генерал.
Продолжая браниться, он зло плюнул, выбежал из блиндажа... Отойдя от потрясения, офицер и телефонистка долго смеялись, вспоминая грозного генерала. Это был генерал-лейтенант Ротмистров".
 
Бой - немцы
Унтерштурмфюрер Гюрс, командир взвода: "Русские начали атаку утром. Они были вокруг нас, над нами, среди нас. Завязался рукопашный бой... Это был ад!.."
X.Ноёнцерт, дивизион штурмовых орудий "Лейбштандарт": "...мы увидели на расстоянии 6-7 километров около 25-30
Т-34, движущихся справа от нас ... прямо к боевому рубежу дивизиона "Дас Райх"... артиллерия открыла по ним огонь... около 9.00 раздался внезапный грохот. На нашу позицию обрушился шквал орудийных залпов, а между ними артиллерийские и минометные снаряды... из-за холма,.. пошли танки: три... пять... десять... Мчась на полной скорости и стреляя изо всех стволов, Т-34 один за другим врезались... в середину позиций нашей пехоты. Мы открыли огонь из пяти наших пушек... Иногда нам приходилось прекращать огонь, потому что наши пехотинцы... вели рукопашный бой с русскими солдатами... Когда Т-34 появился передо мной справа, помощник наводчика заорал так, что я услышал его без наушников: "Последний снаряд в стволе"..."
Штурман (ефрейтор) танкового полка "Лейбштандарт" В.Рес: "Затем появилась седьмая рота, которая находилась в авангарде... она была почти полностью раздавлена и, отступая, привела за собой русские танки... Наибольшие потери понесли наши бронемашины. У них была очень тонкая броня. Внутри находились пехотинцы и саперы. Они загорались с первого попадания... "Тридцатьчетверки" допустили роковую ошибку... приблизились к противотанковому рву... на всем ходу влетали в этот ров и падали на дно. С нашими танками такой вариант не прошел бы - не выдержали бы траки, а "тридцатьчетверка" проходила. В Нормандии я один раз попал в яму в танке, прекрасно знаю, как себя после этого чувствуешь, то есть вообще никак. И, думаю, русские танкисты испытывали то же самое. Когда они выбирались изо рва, вылезала пушка и передняя часть - очень легкая мишень для наших орудий. Поэтому и несли большие потери... Затем в дыму мы перестали что-либо видеть... когда взрывается Т-34, его боекомплект, башня взлетает, и в воздух, словно у курильщика, вылетают кольца дыма... Русские, если хотите, сражались мужественно, но отсутствовала скоординированность. В принципе такой массой они должны были нас просто раздавить..."
"Как только в переговорах русские начинают упоминать черта и его ближайших родственников, это означает, что дела у них идут плохо", - генерал фон Миллентин.
Мутерлозе, артполк "Лейбштандарт": "Башня Т-34 показалась снова... На фоне горизонта четко вырисовывались силуэты солдат Красной Армии, ехавших на нем. На расстоянии 20 или 30 метров от него следовал второй, потом третий и четвертый... глухие раскаты наших орудий... Русские танки продолжали двигаться. Ни один из них не взлетел в воздух... Даже солдаты все еще сидели наверху. Потом они начали спрыгивать вниз. Это означало, что теперь битва для наших двух орудий практически проиграна... Прежде чем наши артиллеристы смогли перезарядить орудия... все танки повернули свои башни и открыли огонь...".
 
Итоги
"Группировка противника под Прохоровкой выдержала удар столь значительной силы и почти не двинулась с места, для большинства советских старших офицеров и генералов, посвященных в детали контрудара, это было, по меньшей мере, большой неожиданностью... Они говорили о легкой эйфории, в которой находилась часть генералов, узнав, "какая силища" утром 12 июля перейдет в контрудар. Когда же стали поступать сообщения, что немцы не только держат удар, но еще и, перейдя в контратаку, взяли Сторожевое и продолжают оказывать сильное давление по всему фронту, у "отдельных товарищей" появились панические настроения".
"... Утром 13 июля контрнаступление не удалось, полки смогли пройти лишь несколько сотен метров, но под огнем залегли... В последующие дни, несмотря на все усилия эсэсовцев, фронт не менялся и проходил почти точно по полевой дороге вплоть до окончания Прохоровского сражения 16 июля".
 Сражение у Прохоровки 12 июля 1943 года вряд ли можно назвать победой одной из сторон. Однако это был - "кульминационный момент Курской оборонительной операции на южном фасе, после которого напряжение боев резко снизилось". Прохоровка - лишь часть сражения, проходившего с 10 по 16 июля, и срыв наступления группы армий "Юг" стал результатом общих усилий советских войск. Даже Гитлер окончательно понял, что операция "Цитадель" провалилась.
 
Потери
Из имевшихся перед боем 348 танков и 19 САУ 18-й и 29-й танковые корпуса потеряли 237 танков и 17 САУ, или чуть больше 69%. Какими были потери личного состава на самом деле, до сих пор не установлено. Есть оценка, видимо, не полная, что12 июля 1943 в 5-й гвардейской армии и 5-й гвардейской танковой армии потеряли 7019 человек.
В трех дивизиях 2-го танкового корпуса СС вышло из строя 154 танка и штурмовых орудия из 273 имевшихся к утру 12 июля, или 56,4%. Потери личного состава корпуса СС 842 человека.
 
Оценки
Немецкое командование на всех уровнях очень высоко оценило действия личного состава корпуса СС, дивизии "Лейбштандарт".
Удар 5-й гв. танковой армии не привел к разгрому немецких войск. Лишь в районе выс. 252.2 гвардейцы смогли продвинуться примерно на 1,5-2 км. На левом фланге войска были оттеснены на 3-3,5 км, дивизия "Дас Райх" взяла Сторожевое и Виноградовку. Которую поздно вечером наши отбили. На правом фланге  - дивизия "Мертвая голова" оттеснила 5-ю гв. армию на 4,5 км.
Лично для меня самой высокой оценкой этих боев является услышанный рассказ ветерана войны, который, будучи подростком, находился в деревне километров за 200 от Прохоровки на оккупированной немцами территории. "Недели две, наверное, по ночам полнеба зарево закрывало. И день, и ночь гул слышно было, словно где-то далеко страшная гроза. Как-то послали меня в лес за дровами. Я там "фрица" увидал, дезертира, он не подходил. Видно, подумал, что с меня взять нечего, а может и сам побоялся и в лесу скрылся. Тогда я подумал, что раз немец с фронта побежал, значит наши-то ломят".