В окрестностях Шутилихи объявился Снежный Человек. Увидел его Витяй. Пошел на речку с удочкой развеяться. А какое "развеянье" без зелья? Удочку забросил. Баклажку откупорил. Стакан не взял. Пришлось из горлышка хлебнуть. Крепок самогон. Дыханье перехватило. Когда наладилось, "Приму" достал. Закурил. На поплавок глянул. Не шелохнется. Спустя десять минут "усугубил это дело". Не клюет. Прилег на травку. Глаза закрываются. Головой тряхнул. Все на место встало. Минуту спустя опять поплавок раздвоился, и оба потянуло в стороны. Снова башкой дернулся.
Минут десять так воевал с наплывающей дремотой. Сдался. Уснул. Проснулся от всплеска. Глядит, а посреди реки мужик стоит в воде.
Глубина там, знает, больше метра. А мужику, стоящему в реке, чуть выше колен. Волосы космами во все стороны от ветра полощутся. Борода кучерявым комьем топорщится. Спина и грудь шерстью заросли.
В воде стоит и плескается. От удовольствия мычит: "Мы... Му... Гы..."
Витяй про удочки забыл, но не про самогон. Зелья хлебнул. Поперхнулся, закашлялся. Мужик услыхал звуки, по перекату побежал и на другом берегу скрылся.
Витяй с перепугу не сразу лицо от земли оторвал. По сторонам глянул. Прислушался. Решил - пригрезилось. Противоположный берег и луга на той стороне реки разглядывает. Снова мужика увидал. Тот по лугу, заросшему диким разнотравьем, убегал. На секунду появились его голова да туловище над травами и исчезли в зарослях ивняка.
В ушах звуки, издаваемые мужиком, вертятся. Витяй повторил их: "Мы... Му..."
- Не показалось, - и стал думать, кто же это. Таких рослых мужиков в округе нет.
Чтоб голове мыслительного допингу добавить, еще самогонки хлебнул. Осенило.
- Да это же, мать моя женщина, Снежный Человек! А кто же еще? Он и есть!
Еще глянул через реку, где исчез пришелец. К воде посеменил. След нашел Человека. Поставил рядом свой сапог 39-го размера. Не более половины отпечатка. Да, размер!
Вичкой замерил длину следа и за ремень ее затолкал. Удочку смотал - и в деревню.
- Мужики! Мужики! Снежный Человек объявился!
Мужики все поняли:
- У тя чо, галюники?
- Вам бы, алконавтам, только посмеяться. А тут событие такое свершается...
Сбиваясь, рассказал мужикам о "звере лохматом, бородатом и мычащем".
Мужики не верят.
- Я даже след обмерял, - вичку протянул для доказательства. Мол, удостоверьтесь, тетери-олухи небесные. И подытожил: - Таки дела в нашей Шутилихе.
Но оторопь с мужиков сошла. И здравая мысль озвучилась:
- А откель он взялся-то в наших местах?
Об этом Витяй не думал. Потому лихорадочно версию из безмерных мозговых закромов выискивает, в башке "динаму дурмашины" вращает:
- Ак из Гималаев, известное дело. - Чувствует, неубедительно. Не то говорит.
Мужики не унимаются:
- Гималаи да Тянь-Шань не соседний район, чтоб пешком шастать туды-сюды.
- Так ведь у него времени-то немерено. Идет он, идет, идет да идет, и забрел к нам.
Не сдаются и мужики:
- Бросил он Гималаи свои и в Шутилиху подался!
Осенило, наконец, Витяя:
- А он не сам пришел сюда. Его завезли. Как боберов в свое время.
- Это кто ж его привез?
- Ак это... Военные.
- Ага, военные. Отловили Снежного Человека. И выпустили, как бобера у нас.
Витяй уже мысль ухватил, как жар-птицу, не отпустит:
- Самолетом привезли. Сами того не зная. Когда самолеты перегоняли из Азеатских стран, и привезли Человека ентого.
- А здесь выпустили?
- Нет. Он мимо часовых прошмыгнул в самолет еще в Азии.
- Чо это его в самолет понесло?
- Понесло. Любопытство и у него имеется. Он мимо часового шмыг - и в самолет.
Загалдели мужики. И все одно - не может Снежный Человек в наш военный самолет забраться. Заинтересовал Витяй мужиков. Решили на реку сходить да след поглядеть. По дороге новую гипотезу появления Снежного Человека выдумал:
- А может, они размножаются, как рыбы...
- Очумел, что ли? Они же человекоподобные. Значит, семем размножаются.
Витяй не сдается:
- Согласен, что семем. Но ведь они по одному живут. Семя-то, как икру рыбью или лягушачью, куда-нибудь и низвергают. В мох, например.
- Известно, что в "мох" - кто с этим спорить станет.
Витяй юмор мимо ушей пропускает, будто и не слышит. Свое гнет:
- В мох семя Снежный Человек нанизвергал. А птицы расковыряли гнездо это. Семя у них к лапам и наприлипало. А когда на север к нам прилетели, семя-то и попало снова в траву. Вот и вылупился Снежный Человечонок. Ему люльки не надо, титьку тоже.
- Как Маугли, что ли?
- Вроде того. Там червячка зажевал, там лягушонка. Вот и взрос диконьким.
- Диконький - это другое.
- Почему другое? Диконький, он и есть диконький. Они раньше были. И теперь есть. Значит, птицы их к нам и заносят. Что диконьких, что Снежных Человеков.
Витяй сомнение в глазах мужиков увидал и научностью гипотезу поперчил:
- Птицы Снежных Человеков разносят по свету, точнее, их эмбрионы. Прилипнут они к лапам птиц и летят, покуда на земле в микроклимат нужный не попадут.
За разговорами да обсуждением Витяевых гипотез к реке подошли.
Вокруг Шутилихи лесов мало, но и за ними надзор нужен. Лесник должен быть. Таковым в Шутилихе был Иван Сидорович. При должности человек, потому и Сидорович.
- Ну, где твой след, Витяй?
- Не мой, а Снежного Человека.
Подвел к воде и указал на отпечаток следа.
Иван Сидорович долго вглядывался в оплывшее углубление на песке.
- Ну... - Витяй как приговора ждет. Не терпится услышать слово следопыта.
- Да... Велик след. А где он в реке-то стоял?
- А вон, у осоки, - указал Витяй на кочку посреди переката.
Иван Сидорович сапоги раскатал. До указанного места дошел. По колено и ему. Но у него рост под 180. Высок мужик, но не чрезмерно. Ничего не понимает Витяй:
- Там ведь глубже должно быть.
- Было глубоко, но вчера на плотине шлюзы закрыли, чтоб в городе уровень реки поднять. Пока не поднимется в городе на метр, у нас убывать будет.
Чувствует Витяй, как гибнет вместе со своими гипотезами. Но не сдается:
- Он ведь на ту сторону перебежал.
Иван Сидорович реку перешел, на песке что-то поизучал. После ругаться стал:
- Какой Снежный Человек... Тут отметина квадратная. Отпечаток аккумулятора... С электроудочкой шастает Человек-то твой, Витяй. Выловлю я его...
Совсем сник Витяй. Мужики костерить его стали, припомнив и "умное" словцо:
- Вот те и имбрион... Имбрион твою мать...
- Твой-то "Человек" выродком появился, коли так с рекой обходится.
Стоит Витяй, как оплеванный. А в голове слово это вертится - "имбрион".
Плюнул. Матюгнулся. Не отстает. А тут еще и ожгло:
- Был Витяем, а теперь Имбрионом прозовут. А Любушку мою - Имбрионихой...
Прав оказался Витяй. Прилепилось к нему хитрое прозвище "Имбрион". Но ненадолго. Кто такое запомнит? Переиначили на бессмысленное "Абрамон".