"Иж" прокатился еще несколько метров по лесной дороге и остановился, уткнувшись в обочину. Шумел лес, и было слышно, как падают сухие листья в дрожащем на ветру осиннике. Река, кажется, была рядом. Это было видно по слабым просветам среди густолесья. Словно бледный лик пытался проглянуть сквозь ветви облетающих дубов и кленов. В сторону реки тянулась узкая тропинка, местами перевитая упавшими травами.
- Нам туда, - махнул рукой Андрей, отирая пот, струящийся из-под шлема. - Что с мотоциклом? На днях перебирал, карбюратор новый поставил. Должно быть все  чики-чики... А он на ходу вырубился, будто зажигание отключили.
- На месте глянем. Хоть к берегу выбраться...
Мы вытолкали мотоцикл на тропинку и, поскальзываясь на сырых листьях, покатили его к реке. Вскоре лиственный лес сделался темнее и гуще, переходя в черный ельник, где стало уже темно, как поздним вечером. А реки все не было. Она словно отодвигалась от нас, хотя по нашим расчетам должна была находиться рядом.
Заморосил дождь, шурша по жухлой траве. А впереди и просвета не было видно, только белесый туман стелился под елями, переползая через тропинку. Но будто бы слабый свет стал виден за этим туманом и блестящими от дождя деревьями. Определенно, это был свет, но только сумеречный и колеблющийся, не похожий на прогалину по руслу реки.
- Костер, что ли, запалили? - почему-то прошептал Андрей.
- Чего ты шепотом?..
- Не знаю. Место какое-то странное. Был здесь не раз, а все по-другому.
Деревья словно отодвинулись, и перед нами открылась поляна, на краю которой стоял темный сруб с провалившейся крышей. Дом казался бы совсем нежилым, но маленькие оконца и поляна перед срубом освещались керосиновой лампой, которая стояла на подоконнике. Около лампы сидел большой носастый кот с кисточками на ушах и внимательно следил за нашим приближением. Блеснув яркими в свете лампы глазами, словно включив дальний свет, он спрыгнул куда-то в глубь дома. И сразу в оконце возник темный силуэт женщины в накинутом по-простому платке.
- Доложил он ей, что ли? Секьюрити хвостатый, фейс-контроль, - толкнул меня Андрей, хрюкнув в кулак.
- Так здесь вообще классика... Баба-Яга, кот, избушка на курьих ножках. Ворона только не хватает.
- Вон сидит, - махнул рукой Андрей, показывая на раскоряченную сухостоину, белеющую в сумерках.
И точно: на фоне выбеленного ветрами ствола был виден настороженный ворон, пригнувшийся и взъерошенный от дождя. Сверкнув глазом, он шумно снялся и полетел в ельник.
- Чего птичку побеспокоили? Сидела себе, не мешала... Ходют тут по лесу... - послышалось от дома ворчание. - Чего в тепле не сидится, чего все ищете?..

Мы подошли к полуоткрытому оконцу. Из него строго глядела крупная и по-мужски широкоплечая старуха.
- Если что промышляете по воровскому делу, то здесь брать нечего. Что плохое за душой имеете, так я сама отпор дам, мало не будет, - она показала мосластые кулаки, перевитые жилами. - И ружье имеется.
- Нам бы только к реке выйти. Заблудились, кажется. Вроде, и место знаем, а найти не можем подход к воде.
- Знаете-знаете... Лукавое это место, не простое, теряющееся и заговоренное. Всякий раз новое. Рыбаки, что ли?
- Да, бабушка.
- Бабушка... Внучата... Софья меня зовут.
- А по отчеству?
- Хватит и Софьи. Ладно, Андрюшка и Алексашка, провожу я вас. Вижу, просто побездельничать приехали, рыбалкой балуясь, да водки попить. И не смотрите дураками, вижу я вас насквозь, еще там увидела, когда на дороге встали. Да и встали-то не случайно... Это я уж просто так выспрашивала, для формы.
- Софья, вы, кажется, за детей нас держите. Двадцать первый век на дворе. Ведьмаки и ведуньи сейчас в город перебрались, лохов разводить. Если не секрет, как имена-то наши узнали? Из поселкового совета Палыч эсэмэс скинул?
- Лесной дядя шепнул. Верьте - не верьте, ваше дело... Главное, в лесу не гадьте и на реке. Иначе и ваш Палыч не поможет, пузан сладкоречивый.
- А вы-то здесь что делаете, Софья? Одна, в лесу? До поселка не близко. Что-то и есть ведь надо. Да и жилье у вас совсем разваливается.
- Сыночка я своего тут жду. Ушел на рыбалку, и что-то долго нет его. Придет, кровинка моя, а там и крышу починит. Он у меня все умеет, самостоятельный. Заигрался, наверное, на реке. А потом и квартиру нам дадут за это жилье. Вот потому и живу здесь, охраняю, чтобы потом в квартире нам с Леней-сыночком спокойно пожить. Дадут ведь, нам квартиренку-то, мужики, а? - Софья как-то осела слабо, наклонила голову, и глаза ее остановились невидяще где-то за нами. -  Ленечка ты мой, дадут нам с тобой квартирку, заживем. Еще как заживем, хороший мой... Ты, главное, там у воды поосторожней и домой поспешай... Заждалась я.
Мы переглянулись. Ничейная развалина в лесу вдали от всякого жилья. Какая квартира? Сыночек у реки заигрался...
- Софья, а сколько лет вашему сыну?
- Так двенадцать годков еще всего. Маленький, но хозяйственный мужик будет. Вот придет только... А покушать у нас тоже есть. Васяня нам то зайчика-беляка принесет, то глухаря. Я, бывает, уточку подстрелю, сетку в старице помочкую. Рыба у нас всегда на столе имеется, хоть карась ленивый, хоть щука-травянка, что с реки забивается по весне. И хлеб у нас есть, сама пеку. А ягод и грибов здесь хватает не только свежими поесть, но и в заготовку остается.
- А Васяня кто у нас? Еще один сын?
- Кот это - Васяня. Да вон глядит на вас. Осторожней с ним. Хаус африканский, камышовый. Чужих, чуть что, сразу дерет нещадно. А ворон Карлуша, тот, кого вы побеспокоили, яйца птичьи подкладывает каждое утро на крыльцо. Старый уже, сам больной, а заботится. Так и живем. Ну, ладно, заболталась я с вами, покажу дорогу и буду сынка ждать.
Софья проводила нас до края поляны, а там сразу будто открылся другой мир, светлый и просторный, где за краем леса плавилось солнце оранжево-тепло, и бежала река, позванивая на перекатах.
- Ну, ладно, мужики, ни хвоста вам, ни чешуи, а про баловство на реке помните, лишнего не берите.
- Удачи и вам, и Лене вашему привет.
- Спасибо, добрые люди, передам, как придет. Обратно с мотоциклом вдоль реки потарахтите, вон туда, а там - на тропу выберетесь, которая на дорогу выведет. Сюда не возвращайтесь, не найдете путь.
- А почему?
- Не стану объяснять. Не поймете все равно. Идите вперед, не оглядывайтесь.
Ошеломленные, мы стояли на берегу. Почему-то немного кружилась голова. Оглянулись, а Софьи уже не было.
- Чертовщина... - начал было Андрей.
- Забудь, крыша поедет. Давай снасти выставлять.
До самого позднего вечера мы насаживали на крючки закидушек резаных сорожек и мочки подлистников. Забрасывали снасти, целя тяжелыми грузилами под высокий правый берег. А едва стемнело до черноты, как брякнул один колокольчик, другой... Налим вышел на косу перед ямой, хватая сонную рыбешку и все, что копошится на дне.

А потом присели мы с Андреем поужинать. У костра и с водки разговорились, между делом пытаясь привести мысли в порядок.
- Слушай, Лене-то ее всего двенадцать, а ей не меньше восьмидесяти. Это как? - блестел глазами Андрей, дохрустывая огурец-малосол.
- Да здесь все непонятно. Ворон яйца носит на завтрак, кот какой-то африканский, хаус, на рысь больше похожий. Зайцев душит и, как собака, хозяйке выдает без расписки. К Палычу подъедем, его район, расскажет, что да как...
Утром мотоцикл завелся с первого пинка. До обеда и к Палычу подкатили.
- Э-э, мужики, да это Софья Прокловна, безумная, - объяснил нам старый товарищ. - Во всем нормальная, пока речь о Леньке не заходит. С катушек она не просто так съехала. Сын у ней, Леня, утонул в том самом месте, где вы были. Я Софью сколько раз уговаривал в поселок переехать, комнату ей давал в бараке, с удобствами, хоть и не со всеми. Она - ни в какую. Силой даже забирали, в смирительной рубашке. Так она замки в психушке как-то отмыкала и снова в лес возвращалась - сына ждать. По правде сказать, странно как-то, но помогала она. Всех хищников с электросачками и динамитом вывела с реки. Ни один не суется больше. Любая машина встает у ее поста, и все проходят через нее. Что потом - непонятно. Если с удочкой, как вы, ловят, отдыхают. Да хоть с сетями, если немного их, а рыба только на еду. Другие бегут, а потом ходят под себя да с ложки едят, маму зовут и пузыри пускают.
Года через два мы с Андреем снова были здесь. Как нам рассказал Палыч, Софья Прокловна умерла, а к месту, где она жила, и близко никто больше не подходил с одного времени. Видели, и не раз, как в яркое полнолуние шла по той поляне высокая женщина, держа за руку мальчика, а рядом кот здоровенный семенил, с вороном на спине...