Марийский ТЮЗ можно поздравить: с драмой «Зигзаги любви» Алексея Антонова он уже завоевывает не просто взрослого зрителя, а, в первую очередь, - думающего. После просмотра остается впечатление, что режиссер Дмитрий Королев достал откуда-то из архива неизвестную пьесу не умершего Антона Чехова, отряхнул ее от пыли и показал нам.
Кто автор?
Этот вопрос не случаен. Алексей Антонов, ушедший некрасиво из этого мира два года назад, - известный в литературных кругах российский прозаик, поэт, драматург, неординарный и любимейший преподаватель студентов Литературного института. Но он, по воспоминаниям его друзей, часто страдал белой горячкой, остался без квартиры и даже был изгнан из общежития – жил с бомжами. Более десяти лет назад в угарном состоянии за одну ночь он написал пьесу «Пифагоровы штаны». Произведение в стиле театра Кирилла Серебренникова, наполненное матом и хамством, но с великолепным сюжетом. В 2010 году на семинаре молодых драматургов в городе Таруса Калужской области заведующая драматическим отделом московского СТД Ольга Новикова предложила Дмитрию Королеву поработать с этой «чернухой». И через два года, переписав текст на 80 процентов, он представил свой вариант на том же семинаре. Конечно, поклонникам постмодернизма и других модных течений вариант Антонова нравился больше: думается, они были бы в восторге, если герои вообще играли по-серебренниковски - голыми спереди и сзади.
А Королев все последующие годы продолжал оттачивать текст. После работы в театре Маяковского ему предлагали уехать в Южную Америку (там у него влиятельные родственники), но он предпочел вернуться на родину в Йошкар-Олу, чтобы ухаживать за пожилыми родителями. Завоевывать наши театры у него получается с трудом (по моему мнению, местная театральная элита увидела в нем конкурента), но было несколько удачных режиссерских работ. В том же ТЮЗе в прошлом году при невероятном аншлаге прошла в его постановке мелодраматическая комедия «И эту дуру я любил» Андрея Яхонтова. И хотя режиссер Королев в той пьесе кое-что подправил, она все-таки не оспаривала авторства Яхонтова. Другое дело с «Зигзагами любви» - здесь от Антонова лишь сюжет и немного подправленных монологов о войне. Королев отделался статусом автора сценической версии. Конечно, вещь получилась фестивального уровня, поэтому нужно решить вопрос с авторством. В общем, на афише должно быть написано: «Д. Королев «Зигзаги любви» (по сюжету пьесы «Пифагоровы штаны» А. Антонова)».
Мало репетиций
Итак, премьера пьесы и спектакля состоялась, и мы должны гордиться, что право первой постановки именно у нас. Эта драма может стать популярной в других театрах страны, где еще чтят традиции русской академической школы. К сожалению, времени для репетиций было отведено мало, состоялся всего один прогон, отсюда огрехи в игре артистов. Хотя любимец публики Михаил Александров (в роли Аркадия Лирина) блистал, потому что по-другому не умеет, а юная Галина Соловьева, несмотря на свою кукольность, показала душевную глубину влюбленной девушки, артист Артем Куклин (в роли Демурова) был удивительно пластичен, сказалась незавершенность репетиций. Отчасти поэтому и отчасти от того, что наш основной зритель не приучен к глубокой драматургии, спектакль не имел такого феерического успеха, как мелодрама «И эту дуру я любил» Андрея Яхонтова.
Теперь о двух других задействованных артистах. Известно, что Королев в подборе артистов не идет по пути сопротивления, типаж подбирает именно под роль, то есть у него пенсионерки не играют семнадцатилетних героинь, как у некоторых наших режиссеров. В данном случае у него не все получилось: видимо, в ТЮЗе на роль главной героини подобающего типажа не нашлось. В итоге главную героиню играла Татьяна Попова, которая с ее сценическим сыном Сергеем Казариным в исполнении Артема Иркабаева выглядела ровесницей. Сложилось впечатление, что артистка «старила себя изнутри», поэтому образ получился немного ходульным, шаблонным. А зрителю нужно было представить молодящуюся звезду театра, светскую львицу, но с душевными терзаниями простой женщины, матери, любовницы далеко не своего ровесника. В такой ситуации Попову ее талант не спасал. Мне лично нравится лицо артиста Артема Иркабаева – фактурное, с подвижной мимикой, отражающей малейшие нюансы души. А вот руки у него на сцене живут отдельной жизнью. Но все это «премьерное», поэтому будет доработано со временем. Сегодня больший интерес вызывает драматургия и ее воплощение режиссером.
Без бытовухи
Действие начинается в предвоенный период в Москве. Вдова морского офицера известная артистка Вероника Горностаева сообщает сыну Сергею, что собирается выйти замуж, и он от ревности сбегает в Ленинград. Основное действие пьесы разворачивается в июле 1944 года, когда сын-матрос (в госпитале одели в форму пехотинца) после тяжелого ранения был демобилизован с фронта, вернулся домой и находит здесь молодого маминого любовника Аркадия, получившего не без оснований бронь по здоровью. «Соперник» Сергея за мамину любовь, на первый взгляд, кажется альфонсом, стремящимся за счет звезды сделать карьеру в театре. Кроме того, сын со свойственным возрасту и времени максимализмом не понимает, как можно «петь, танцевать на сцене», когда идет война, гибнут люди, ведь сам он временно перестал писать стихи. Фронтовик такой монолитный, правильный. Конфликт в этом треугольнике неизбежен. К тому же, есть еще могущественный претендент на руку героини - Всеволод Демуров. Напряженных моментов достаточно, на грани обычной бытовухи, но режиссер уводит от нее множественными приемами, поэтому перед нами всегда интеллигентные люди. В конфликтных ситуациях герои начинают цитировать Чехова. Это Королев взял из жизни известных артистов. К примеру, так сглаживали «семейное напряжение» артисты Немоляева и Лазарев, а Дмитрий Борисович «подглядел» это в семье своего ректора Вячеслава Шалимова, когда учился в Ярославском ГТИ. Да и образ Сергея Казарина отсылает зрителя к образу Треплева из «Чайки». Но в «Зигзагах любви» нет отрицательных и положительных героев, все на полутонах, как у Чехова. Выясняется, что не так все пошло в отношениях Аркадия и артистки Горностаевой - их связывает сильное чувство, и Аркадий, переживший боль потерь, в свое время своим теплом спас ее от отчаянья, когда не приходили письма от сына с фронта. И чтобы отвести от «чернухи» обыденную драку между любовником и сыном режиссер показал ее в пластике танца. В натуральном виде, конечно, эта драка была бы нелепа. Представьте боевого офицера и больного артиста, которого можно просто держать за шкирку, а тот бы комично дрыгал руками и ногами, пытаясь ударить. Хотя это было бы интересно на контрасте: мама в это время на втором ярусе сцены исполняла бы что-то трагичное. А так танцевальная драка словно выпадала из общей стилистики спектакля.
Королев мое ощущение назвал «сугубо личным», чуть не ушел в монолог о нашем провинциальном восприятии. Знаете, он прав. Режиссеры - как поезда: бегут по своим рельсам, и указывать с платформы им путь руками иногда смешно. Поэтому промолчала о том, что некоторые мимолетные реплики артистов в зал были совершенно неуместны, а диалог Горностаевой и Демурова на втором ярусе «о жизненном выборе» не надо превращать в «назидание с трибуны». Диалог красивый и важный в сюжете, но произносить его надо по-другому. Хорошо, что не сказала, иначе бы закончили цитатами из «Чайки». Королев: «Она уже и против меня, и против спектакля, и против моей пьесы…». Я: «В этом месте «у моей души и у вашей нет общих точек соприкосновения». После просмотра такого спектакля чувствую себя интеллигентной.
Ружье на стене…
Главное Королев сумел раскрыть философскую идею этой пьесы, таких понятий как «выбор» и «предопределенность». Впрочем, понимание этой пьесы у каждого может быть свое, мое - сугубо личное. Жизнь каждого из нас протекает в состоянии выбора, причем во всех отношениях. В духовном плане шанс выбора дает Бог, и здесь нет предопределенности. Также зигзаги судьбы и любви заставляют нас выбирать. Но если один человек в силу своего эгоизма искусственно ставит другого перед выбором, это больше похоже на «русскую рулетку». «Пристрелить» можно самого себя. Потому что ни у кого нет права распоряжаться судьбой другого человека без его желания и вразрез того, что предопределено судьбой. А два главных героя, забыв о чувствах женщины и матери, играют с первого момента встречи… В конце Сергей, вытащив наградной пистолет, предлагает Аркадию сыграть в «русскую рулетку», поставив на кон жизнь. Тот, конечно, не соглашается, но начинает свою «психологическую рулетку», в итоге вынуждает Сергея уехать. Два эгоиста лишали прекрасную женщину права самой распоряжаться своей жизнью, тем более выбирать между сыном и любимым она не собиралась. Все закончилось трагично. «Ружье на стене» выстрелило. Потрясающая драматургия.
Остается надеяться, что на фестивале «Йошкар-Ола театральная» в следующем году эта постановка (если будет на нем представлена) пройдет с успехом.
- Моя задача, как театрального режиссера, повышать профессиональный авторитет и зрительскую популярность йошкар-олинских театров. Хотелось бы, чтобы «Йошкар-Ола театральная» стала культурным брендом не только на территории республики, но и за ее пределами, - сказал Дмитрий Королев.
