Название – «Августовский сад» – и язык стихов не очень современны, тяготеют к классическим формам и звучанию. Это и не удивительно, ведь в книге «отлилось» то, что написано довольно давно. Автор объяснил произошедшее примерно так: надо же было когда-то зафиксировать в книжной форме плоды моих занятий поэзией.
...Сергея я запомнил с первой встречи. Он буквально принудил меня к этому одной своей фразой. Дело было в самом конце 70-х или в самом начале 80-х. Тогда раз в два года Союз писателей проводил двухдневный семинар-совещание молодых авторов, куда приглашалась писательская поросль со всех концов республики. Я приехал из Нового Торъяла. Студента университета Сергея Щеглова и меня свела работа в секции русской поэзии. В тот раз ею руководил московский поэт Анатолий Брагин (это был последний его приезд в Йошкар-Олу).
Как всегда, вечером первого дня участники семинара группами направились на творческие встречи с читателями. До медицинского училища, куда нас определили, идти было всего ничего, и мы пошли пешком, разбившись по обыкновению на беседующие пары. Одну из них составили мы с Сергеем. До училища оставалось метров сто. Мы как раз поравнялись с входом в студенческую столовую МПИ (из-за последующего не запомнить было нельзя), когда Щеглов вдруг спросил меня:
– Ты хотел бы стать лучшим поэтом страны?
От неожиданности я потерялся и замямлил что-то неопределённое. А Сергей, не ожидая ответа, сказал как о давно выношенном:
– А я обязательно должен стать лучшим. Иначе и писать не стоит...
Такое не забывается.
* * *
...Мы тут недавно, оказавшись в одной одухотворённой компании, имели возможность поговорить о серьёзном. Что из этого вышло, прочтёте в некотором сокращении.В разговорах со мной Сергей не оставил давно приобретённую привычку обращаться ко мне на «вы». К тому же сказывается разница в возрасте – почти 10 лет. Ну а мне, уж извините, никак невозможно сойти с обращения на «ты».
– Нынешние русские поэты в России действительно разучились (перестали, не способны) писать великие стихи?
– Россия – великая поэтическая страна. И настоящая большая поэзия из неё никогда не исчезала и не исчезает, слава Богу. Конечно, если говорить о стихотворениях, подобных лермонтовскому «Погиб поэт! – невольник чести…», то, наверное, до столь высокого уровня подняться сложно во все времена. Стихи такого накала пишутся не часто – где бы то ни было, в любой стране, у каждого народа.– Представляя «моих» выдающихся поэтов современности, я бы назвал иные имена. Причём принципиально иные. Но в главном мы сходимся: хорошие и даже выдающиеся стихи пишутся. И довольно многими. Одно из характерных качеств лучших нынешних текстов – это глубокие философские размышления на основе виртуозного владения языком, что я в поэзии ценю превыше всего.
А с мнением «разучились (перестали, неспособны)» не согласен категорически. Вот навскидку только три имени замечательных современных русских поэтов: Анатолий Гребнев (Пермь), Светлана Сырнева (Киров), Диана Кан (Оренбург). Говоря Вашим языком, у каждого из них есть «великие стихи». Другое дело, что имена эти многим нынешним читателям практически неизвестны, но это уже не поэтов вина, а следствие нынешней культурной политики в стране.
Обратимся к тому, что нам ближе, – к нашей республике. Называя поэтов поколения 1960-х, можно упомянуть как минимум несколько великолепных стихотворений у, к сожалению, ушедших Алексея Бахтина, Екатерины Добролюбовой, Николая Михеева и, к счастью, у ныне здравствующих и продолжающих творить Алевтины Сагировой, Геннадия Смирнова. В поколении 1970-х невозможно замолчать имена Александра Коковихина и Игоря Петрова. Сейчас на поэтической ниве в русской поэзии Марий Эл прорастают талантливые поэты Александра Ардова, Ольга Чайникова, Аделия Давлятшина, Евгений Катанов. Вдохновляться на высокое русские поэты не разучились, а величие их творений определит время.
Как ты думаешь, если поэтический текст труден или недоступен для понимания, то кого, по-твоему, должен винить «не врубающийся» читатель: автора или себя?
– Я бы вопрос поставил по-иному, по-пушкински. Как Вы помните, поэт так обозначил степень совершенства своего произведения : «…Ты им доволен ли, взыскательный художник?..» Так что первопричина в непонимании читателем авторского текста – как правило, сам автор. Если бы Борис Пастернак и Николай Заболоцкий на позднем этапе своего творчества не достигли потрясающей прозрачности и чёткости стиха, то сомневаюсь, что их произведения (прежде всего – раннего периода) были бы так широко известны любителям поэзии.– Как и ожидал, тут мы разошлись всерьёз. Кстати, пушкинскую-то строку я мог бы обратить в свою пользу: Александру Сергеевичу, как видишь, важно собственное мнение о написанном, к себе художник обязан прислушаться прежде всего...
Недавно мы с тобой поимённо вспомнили рано ушедших из жизни наших товарищей по местному литературному цеху (кстати, забыли о Богдане Дубинкине, которому было не больше 20). Ты согласен со мной, что время нашего литобъединения в 80-е и 90-е, возможно, останется временем наивысшего расцвета русскоязычной поэзии в Марийском крае?
– В этом отношении меня всегда утешали строки Евгения Евтушенко: «И пусть мы не такие уж плохие, / Идут за нами те, кто лучше нас».– Давно уже перестав писать стихи, чем спасался и спасаешься? Ну, ты понимаешь, о чём я...
– Отвечу экспромтом:
Когда поэт со Словом обручён,
Он для Него живёт, он Им – спасён.
Из сборника «Августовский сад»...
* * *О снегопад, с печалью неразлучный!
Ты вновь мой тихий город посетил.
Как музыки задумчивой созвучья,
Легко летят снежинки на настил,
Рукою декабря сооружённый –
И странной тишиною поражённый
Весь город неожиданно застыл.
Ни скрип колёс, ни фырканье моторов
До слуха не доносятся, и лишь
Свободная от въедливых повторов
Блаженствует чарующая тишь.
Пейзаж в лиловых тонах
Вечерний сумрак дома окутал,
Лиловой кошкой на землю лёг.
На целом свете лишь ветр беспутный
И беспредельность пустых дорог.
В лиловой мгле затерялись звёзды,
Застыли тени нагих дерев,
И фонарей янтарные грозди
Сочатся золотом, перезрев.
Смотри: кругом расцвели фиалки,
Их лепестками весь мир укрыт.
И ты идёшь и тебе не жалко,
Что ты, как ветер ночной, забыт.
Из Боккаччо
Ты не распутная, я не беспутный,
Просто играет весёлая лютня,
Просто весна накатила такая,
Что невозможно бродить, не вздыхая.
Ветер жасминовый в ноздри повеял,
Ветер греховные мысли навеял,
Над площадями пронёсся, ликуя,
Соединив нас в одном поцелуе.
– Милая! – Милый! –
Нежны наши губы,
Словно поют нам всех ангелов трубы.
Нас, окрылённых, счастливых, влюблённых,
Благословляет святая мадонна.
– Где моё сердце? – Со мною, со мною!
– Где твоё сердце? – Летит за тобою!
– Милая! – Милый! –
Нежны наши руки.
Смерти не будет, не будет разлуки!
Только струящийся запах жасмина,
Только лишь три поцелуя невинных!
Только прохлада вечерних кварталов,
Дивная свежесть ланит твоих алых.
Ты не беспутная, я не распутный,
Просто играет весёлая лютня,
Просто божественной этой весною
Мы не могли не влюбиться с тобою.
* * *
Эти тайные свидания
Посреди толпы людской,
Где безмолвные страдания
Перемешаны с тоской
По глазам твоим отчаянным,
По изгибу хрупких плеч
И по радости нечаянной
Мимолётных наших встреч.
Эти тайные свидания
В неуютном городке.
Безнадёжные скитания
По сумрачной реке.
А в её потоке медленном –
Не уплыть, не утонуть,
Просто знать, что дни – последние,
Что судьбу не обмануть.
* * *
Я здороваюсь с миром рукою в перчатке.
Я боюсь его сильных, израненных рук.
Сквозь душистую кожу не жгут отпечатки
Молчаливых страданий и яростных мук.
Весь мой праведный гнев не сильнее взрывчатки,
Отрывающей с треском от туфли каблук.
Воздвигать баррикады на жёсткой брусчатке –
Для тебя ли, мой милый, изнеженный друг?
Как ужасна реальность без розовой дымки!
Кровь не к рифме «любовь» – на пробитом виске!
Как нелепы мои перед миром ужимки
Я всё строю и строю дворцы на песке –
Но из грязных дворов, из зияющих окон
Кто-то целит в меня ненавидящим оком.
Напомним, "Марийская правда" рассказывала о том, что в знак признательности жители Марий Эл установили памятную доску на доме поэтессы Алевтины Сеньковой еще при ее жизни.
