АВТОР: АЛЕКСАНДР ЛУКАЕВ, ЕЛЕНА АЛЕКСЕЕВА
Тамара Петрова, одна из самых достойных представителей известного в Марийском крае рода Букетовых, в минувшем году отметила свое 102-летие.Детство - чужая среди своих
Первое детское воспоминание: маленькая Тамара, лет шести, стоит с отцом на обрывистом берегу реки (предполагает, что это Кама). Он в длинном облачении, высокий, стройный, держит дочку за ручку, говорит: «Видишь, какие кораблики»...Семья часто переезжала, место служения священника Федора Афанасьевича Букетова менялось. Про обстоятельства частых переездов Тамара Федоровна узнала уже в 95 лет! В Интернете обнаружилась страничка о священнике Букетове - на сайте, посвященном Новомученикам и Исповедникам Российским. Стала известна точная дата его рождения, вехи биографии, факт ареста, побега из большевистского плена. Он находился в розыске, но не оставил служения.
Сохранилось семейное предание о том, что отец Федор Букетов спас тонувшую женщину, после чего заболел воспалением легких и вскоре умер. Тамаре было тогда шесть лет.
После смерти отца Федора в 1923 году матушку Александру Васильевну с четырьмя дочерьми взял к себе в Сернур его родной брат Филипп Букетов, тоже священник. Александра (дочь священника из Архангельской губернии) помогала в храме, пекла просфоры, собирала пожертвования. Зарабатывала шитьем. Время было суровое, порою приходилось довольствоваться лепешками из лебеды.
В Сернуре Тамара пошла в школу, там начались первые испытания. Сверстники травили дочку священника, дразнили. Как-то нарисовали карикатуру на доске. Она носила шапочку с помпоном, пошитую мамой. Нарисовали шапочку, над помпончиком крест и дразнили: «Тамара, кто это, не знаешь?». Однажды набросали мелом крест на рукаве и разрезали бритвой.
Подобное продолжалось и позже, где бы семья ни проживала: вблизи Нартас Мари-Турекского района (выгнали из коммуны «Волгыдо» как поповскую семью), в Удмуртии, на Кузьминском хуторе (хозяина-родственника, взявшего под опеку осиротевшую семью, вскоре раскулачили), в Токтайбеляке (когда Тамару устроили в Куженерский интернат, но вскоре исключили, прознав про ее происхождение)...
Семилетку окончила в 1935-м уже в деревне Дементьево Сернурского района. Родственникам, используя служебные связи, удалось выправить выпускнице паспорт и направление в Москву на учебу в качестве представителя нацменьшинств от Марийской республики, в котором значилось, что ее отец был учителем. Напекли в дорогу овсяного печенья (хлеба не было), посадили в обоз, следующий в Йошкар-Олу...
Москва: путевка в жизнь
Избавившись, наконец, от издевательств и лишений, Тамара расправила плечи, стала активной, жизнерадостной и общительной. Вступила в комсомол, сдала нормы ГТО, выпускала стенгазеты.Участвовала в спортивных парадах на Красной площади, была правофланговой, из-за чего не могла повернуть голову в сторону трибуны, чтобы посмотреть на товарища Сталина. Пела в хоре, училась бальным танцам. За успехи в учебе и активную общественную работу награждалась путевкой в Ялту.
1 августа 1938 года Тамара получила аттестат и направление на работу - на Дальний Восток. Молодому специалисту поручили организовать фельдшерский пункт в Читинской области на границе с Маньчжурией.
Молодого специалиста любили, называли докторицей. Выбрали секретарем комсомольской организации. В райком ездила верхом на лошади. На вызовы к больным колхоз давал запряженную телегу и возницу, а в трескучий мороз - тулуп. Если дорога шла вдоль леса, у возницы было ружье и пучки соломы, чтобы отбиваться от волков.
Затем - переезд, с увлечением трудилась операционной сестрой в хирургическом отделении городской больницы Грозного. Готовилась к поступлению в медицинский институт, мечтала стать хирургом. Но однажды - это было в 1940 году - срочно вызвали в военкомат, где получила распоряжение прибыть в штаб медико-санитарного батальона 100-й стрелковой ордена Ленина дивизии, которая после Финской войны располагалась в городе. После беседы дали три часа на сборы. Так Тамара стала военфельдшером (впоследствии старшим лейтенантом медицинской службы), была назначена на должность старшей операционной сестры.
А командир медсанбата, увидев обаятельную, стройную, жизнерадостную девушку, с первого взгляда понял, что это его судьба. Это был Алексей Петров, сын петербургского дьякона, тоже рано оставшийся без отца. Через год Тамара и Алексей поженились.
Война - священная и для дочери священника
22 июня 1941 года в шесть часов утра военфельдшер Петрова была разбужена сильными ударами приклада в дверь и громким возгласом солдата: «Тревога!». Тамара спросила: «Учебная?». В ответ услышала: «Боевая! Выйди на балкон!».Над Минском пылало зарево, слышался рев самолетов, свист снарядов. Окинула прощальным взглядом свою комнату, с глубокой грустью посмотрела на свадебную фотографию и мысленно простилась с мужем.
Дивизия располагалась в лесочке рядом с военным городком. Как и другим военнослужащим, ей выдали наган, противогаз, каску. Ночевали под открытым небом. Рядом по шоссе шел поток беженцев из Минска. Женщины с плачущими детьми, растрепанные, в нижнем белье с отчаянными лицами, старики в кальсонах, послеоперационные больные, придерживающие повязки - все, спасаясь от обстрела, бежали неизвестно куда.
Самые страшные и тяжелые воспоминания о Великой Отечественной войне, которые остались у Тамары Петровой, - первые месяцы, вынужденное отступление после ожесточенных оборонительных боев. Враг преследовал всюду, зверски бомбил, высаживал десанты, пытаясь окружить. Отступать приходилось в основном по ночам, не зажигая фар автомобилей, в абсолютной темноте по проселочным дорогам и ухабам. Днем укрывались в лесах, стараясь сохранить личный состав.
Всю послевоенную жизнь Тамара Федоровна носит в своем сердце благодарные воспоминания о женщинах-крестьянках белорусских деревень, которые выходили на дорогу к отступающим войскам с кринками молока, сметаны, разливали их в кружки и поили солдат.
- До сих пор ярко помню их образы в национальных костюмах и слышу их голоса: «Доченька, выпей, не гребуй (что значит не брезгуй). Какая же у тебя тяжелая работа. Храни тебя Бог», - с волнением рассказывает она.
Много всякого повидала за годы фронтовой жизни: как перед лицом решетом в землю ударил град пуль, когда она открыла дверь машины, чтобы выйти, но чуть задержалась. И как фельдшеру снарядом срезало обе ягодицы. Как при обстреле колонны с воздуха взрывались все впереди идущие машины, и следующая была ее. Но кончился бензин, шофер резко свернул в сторону и остановился, это спасло. Как пряталась от обстрела в холодной реке под мостом...
Стоять у операционного стола, подавая хирургу инструменты, приходилось иногда по двое суток, иногда под обстрелом. Фронтовые операционные для оказания раненым первой врачебной помощи разворачивались часто в деревенских хатах. Над столом натягивалась простыня, чтобы ничего не сыпалось сверху в операционное поле.
В начале войны попадали и «самострелы». Это те, кто, поддавшись паническому состоянию, делали себе выстрел в правую половину грудной клетки через буханку хлеба. В операционном поле находили хлебные крошки. После излечения военный трибунал направлял их в штрафные батальоны.
На войне Тамара была свидетелем не только чрезвычайного мужества, терпения, но и жизнерадостного подъема духа. После обстрела осматривали друг друга - нет ли крови, а потом радовались, обнимались, кто-то танцевал вприсядку. Рассматриваем с ней фотографии военных лет - не нахожу и тени уныния на светлых лицах фронтовиков.
- Под Ельней, старинным городом в Смоленской области, где 100-я стрелковая дивизия наряду с 127, 153 и 161 дивизиями стояла насмерть, чтобы не допустить врага к сердцу Родины - Москве, было рождение Советской Гвардии. За боевые подвиги, организованность, дисциплину и примерный порядок наша дивизия была переименована в 1-ю Гвардейскую, командир дивизии - генерал-майор Руссиянов, - с гордостью рассказывает Тамара Федоровна. - Состав ее был многонациональным. Боевое братство объединяло русских и грузин, белорусов и евреев, казахов и украинцев, марийцев и чувашей... 1-я Гвардейская участвовала и в битве под Сталинградом. Там мы видели колонны военнопленных немцев, румын, итальянцев. Это наглядно давало уверенность в победе. Румыны были плохо одеты, а итальянцы шли в стеганых ватных штанах и хвастливо шлепали себя по бокам.
Летом 1943 года молодых супругов перевели в Москву. В столице Петрова-Букетова занималась организацией операционно-перевязочного блока госпиталя имени академика Н.И.Бурденко, за что получила ряд благодарностей. Помимо участия в операциях, она самостоятельно определяла группу крови и переливала кровь, давала масочный наркоз. Однажды была потрясена трагедией раненого казаха. Это был обрубок без рук и без ног. Он просил: «Сестра, дай яду. Рука нету, нога нету»...
Есть жизнь - будет и счастье
Именно так считает Тамара Федоровна Петрова-Букетова, на груди которой орден Отечественной войны второй степени, медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне», «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда» и т.д., нагрудные знаки «Первогвардеец» и «Фронтовик 1941-1945».Она всегда умела радоваться жизни, довольствоваться тем, что есть, ценить друзей.
Жизнь после войны не была легкой и безоблачной. На хрупкие плечи ветерана выпало много испытаний. В начале 1950-х тяжело заболела. После длительной госпитализации выписали на носилках. Мужу объявили, что жить она будет, а ходить - никогда. Но выздоровела и окрепла.
В феврале 1959-го, вскоре после выхода в отставку, от прогрессирующей сердечной недостаточности умирает любимый муж. Они боготворили друг друга, отношения были нежными, преданными и искренними. Об этом же ярко свидетельствуют и строки из стихотворения, посвященного Алексеем Васильевичем милой спутнице жизни:
Мы шли вдвоем.
В долине слез и горя
Плясала смерть.
Смешались пыль и кровь.
Но было мне легко:
С кошмаром смерти споря,
Светила мне
Твоя волшебная любовь...
* * *
Жизнь продолжается. Тамара Федоровна и сейчас может бесконечно любоваться красотами Санкт-Петербурга. Тем более что с детства отличается художественным восприятием, неплохо рисовала, с необычайным вкусом умела украсить любое свое жилище, да и землянку во время войны. Давно привыкла ничему не удивляться. Даже во времена горбачевской перестройки живо втянулась в политические события, удивляясь, что она опять живет в эпоху перемен.Дочь Елена пошла по материнской стезе, работала терапевтом. Сын Игорь окончил Ленинградский электротехнический институт и блестяще защитил кандидатскую диссертацию. Но кризис в сфере науки заставил его искать работу за границей. Обстоятельства сложились в пользу Израиля, где он в полной мере реализовал свой творческий научный потенциал.
Напомним, "Марийская правда" рассказывала о том, что житель Марий Эл увековечил память дяди мемориальной табличкой с трогательной надписью.
