- Шары-бары! Шары-бары! Ас-та-р-ы ве-щч, по-ку-па-иым!

Он привозил воздушные шарики с пищалками, пистолеты-пугачи, стреляющие пистонами, леденцы на палочках, свистки, зеркальца, шелковые бантики, наперстки, нитки, иголки и прочие ширпотребовские мелочи и детские игрушки.
Пацанва, естественно, набегала в желании поживиться. У татарина в обмен на старые тряпки можно было раздобыть много хороших вещей, в частности, увеличительное стекло, чтобы выжигать рисунки и надписи на деревянных предметах. Тащили кто что мог. Меняли. Хозяйки, сушившие во дворе белье, в такие моменты настораживались, смотрели из окон и с балконов, чтобы мальчишки чего по недогляду не уволокли в телегу старьевщика, где тряпье прочно оседало в потертых мешках, и достать его обратно было проблематично. Зато у кого-то из пацанов появлялся дешевенький, но новый и красивый перочинный ножик с железной рукояткой. Такой в магазине копеек тридцать стоил, но зачем покупать, когда у татарина можно за килограмм - полтора тряпок обменять. И дома находили старые вещи, никому, на первый взгляд, не нужные, а если у кого-то что-то пропадало вдруг - было уже поздно. Старьевщик ждать не будет.
- Шары-бары!
И дальше поехал. Навстречу обитателям соседнего двора, где, заслышав его, бабки уже тащили рванье в обмен на нужные мелкие предметы обихода или игрушки внукам.

Оптические действа
Особенно у пацанов ценились ножи  и лупы. Они были предметом торга и обмена. И если за самодельные ножи с наборными разноцветными пластиковыми рукоятками можно было поиметь неприятности, а родители, обнаруживая такое оружие в кармане, устраивали разборки (где взял, откуда?) и беспощадно данное оружие конфисковывали, то за лупы и перочинные ножи никто никого не ругал. Хотя с помощью увеличительных стекол искушенные мальчуганы легко могли устроить пожар. В хорошую погоду, когда светило солнце, многие отроки занимались выжиганием. Надписями  типа "Коля + Галя" были испещрены все окрестные деревянные столбы и заборы. Лупы имелись почти у каждого. Электровыжигательные приборы в то время были редки, и многие любители искусства пользовались стекляшками, выжигая на деревянных досках достаточно симпатичные картинки.
Увеличительные стекла, ходившие по рукам, встречались и магазинные, но у многих происхождение было не ясное. Это я уже позже понял, откуда бралось такое количество различных стекляшек. В первой половине шестидесятых, когда во дворе радиомеханического техникума что-то копали экскаватором, вся окрестная ребятня принимала участие в этих раскопках. Рабочие уходили на обед, а мальчишки, вооружившись палками, ныряли в земляные ямы и, как старатели во времена золотой лихорадки, долбили шурфы, добывая драгоценности. Земля была набита стеклянными призмами и треугольниками, разных размеров увеличительными стеклами. Наряду с хорошими линзами попадались неотшлифованные. Мы тогда понять не могли, откуда здесь такие богатства.
И вот недавно, поговорив с пожилой женщиной, я узнал, что на месте теперешнего радиомеханического техникума когда-то был оптический цех номерного завода, ставшего впоследствии объединением "Марийский машиностроитель". Тут во время Великой Отечественной войны обдирали, полировали и центровали линзы для оптических приборов, необходимых на фронте. Йошкар-Ола военная была одним из центров оптического приборостроения.
Так получилось, что я не узнал имени женщины, которая была в те годы студенткой и рассказала о том, как оптико-механический техникум, образованный в 1944 году с целью подготовки специалистов для завода, сначала располагался рядом с теперешним Национальным музеем им. Т.Евсеева на улице Советской. Это было одноэтажное здание, изначально совершенно не приспособленное для учебы. Студенты техникума сами обустраивали его, клали печи, вставляли оконные рамы, замазывали щели - в общем, приводили в нормальный вид запущенное помещение. Трудное было время. Холодно и голодно. Здание плохо отапливалось, и студенты параллельно с приобретением навыков и знаний по специальности приобретали навыки выживания и обустройства быта.
Позже техникум перевели в здание оптического цеха завода, где он и обосновался на долгие годы, и был преобразован сначала в электромеханический, а затем в радиомеханический. В то время это были  совсем не те приличные апартаменты, которыми владеет техникум сейчас. Здание было двухэтажным, третий этаж вырос только в начале 60-х, вместе с новым учебным корпусом.
Как раз в это время и прошла среди окрестных мальчишек "золотая лихорадка". Как там у классика:

Навозну кучу разгребая, Петух нашел жемчужное зерно...
Тучи мальчишек копались в дурнопахнувшей глине в поисках заветных стекляшек. И не от нищеты это шло. Лупу, в принципе, можно было и в магазине купить. А вот коллективный дух вольных старателей, все помыслы которых направлены на поиски клада, - этого в магазине не купишь. Хотя любому начинанию рано или поздно приходит конец. Прошло немного времени, и мальчишки забыли про эльдорадо во дворе техникума. И линзы им стали неинтересны. Одни занятия сменяют другие.
Место прошедших по времени занимают другие люди, и те, прошедшие, уже никогда не вернутся. В этом и есть сермяжная правда - ничего нельзя повторить заново.
Только память - эта неугомонная бестия, нет-нет да и высвечивает яркие картинки прошлого, напоминая, какими мы были. Какие разные люди, события наполняли пространство и время - факторы, определяющие течение замечательного процесса с коротким названием - жизнь.
Разве можно забыть, как вслед за татарином-старьевщиком во двор, расцвеченный солнцем и веселыми ребячьими голосами, заезжал автобус с черными шторами на окнах, и вся детвора сбегалась, чтобы, заплатив три копейки, посмотреть, забравшись внутрь этого волшебного автобуса, цветной мультфильм про Чиполлино или Незнайку. Толкотня в автобусе была неимоверная, многие ребята делали по несколько заходов и показывали старые билеты, желая обжулить приезжих киношников. А киношники были добрые, бывало, и бесплатно пускали особо обиженных, не имевших при себе капиталов маленьких граждан нашей великой страны.