Ханум
На семидесятом километре севернее Барановичей вправо отходила неприметная грунтовка. Правда, хорошего качества. Юный пейзанин, пасший здесь стадо гусей, показал чумазой рукой направление, и таксист-белорус, приободрившись, уверенно даванул на газ. Скоро из-за деревьев показались почти законченные кирпичные башенки особняка. За литой чугунной оградой суетились рабочие ярко выраженной восточной внешности. В тюбетейках, разумеется. Заказчик, олигарх местного масштаба, деловито отдавал им указания и о чем-то советовался с представительным мужчиной с пачкой каких-то документов в руках. Сердце пропустило один удар - Люба узнала в прорабе Юрия. Наверное, и проект дома был его.
Муж очень смутился, увидев ее. "Ну что ты, неудобно же. Ты же видишь - работа! Я бы сам подъехал к вечеру. Ну не смог быть на вокзале... Как ты меня нашла? Ах, мама...". Он мял в руках стопку чертежей, поминутно оглядывался на хозяина-заказчика, и Люба поневоле устыдилась. Действительно, что это она? Ну, работа у человека. Ну, правда, не мог.
- Хорошо, извини... - она притронулась к его руке. - Давай ключ, я поеду, буду ждать тебя там.
Юрий нервно вытер со лба выступивший вдруг пот. Удивительно - было совсем не жарко.
- Знаешь, езжай лучше к маме. А туда - нельзя. Я тебе потом, дома все объясню.
Из Любы будто выдернули стальной стержень, который удерживал ее в вертикальном положении. Колени противно ослабли. Ну, вот... она так и знала. Вы любите сюрпризы, девушка? Их есть у меня...
- Ладно, - выдавила она и медленно пошла обратно к такси с так и оставленной приоткрытой дверцей. Таксист всю дорогу до райцентра косился на Любу и тяжело вздыхал. Нормальный мужик, семьянин, детей, наверное, семеро по лавкам. И синеглазая жена-белоруска. Счастливчики...
Юрий заявился в дом матери под вечер и был совсем не похож на себя дневного. Уверенный, с металлом в голосе. "Ауди" последней модели клацнула багажником, проглотив Любины сумки, и во время езды одна его рука с зажатой в пальцах сигаретой лежала в проеме дверцы с опущенным стеклом, вторая - небрежно на руле. Благо, коробка передач у машины была автомат и не требовалось отвлекаться и на нее. Как, впрочем, и на полную мрачных предчувствий Любу.
Дом был уровня, пожалуй, выше среднего класса. С вполне европейского вида лужайкой перед фасадом. С низенькой, совсем не как в России, оградкой из красиво уложенного природного камня. Не как там - с двухметровым забором, похожим на крепостные стены. И не то горничная, не то еще проще - служанка на высоком крыльце, с чинно сложенными под кружевным фартучком руками. И с радушной дежурной улыбкой на кукольном личике. Молодая, лет двадцати пяти. Она приняла Любины дорожные сумки и канула в прохладу холла. Юрий придержал Любу за рукав, когда она шагнула следом.
- Подожди. Я теперь должен тебе сказать нечто важное...
Она забаррикадировалась в выделенной ей комнате, не полагаясь на замок и дополнительную задвижку. Секретер? К двери! Вот это кресло? Туда же! Ее всю трясло: от злости, от унижения, от столь неожиданно открывшейся правды. Надо же - очередная "ханум" в его гареме. Пусть даже любимая, как он уверяет. Делить своего мужчину, мужа, в конце концов, с этими... Эпитеты на язык лезли самые нелицеприятные. Даже матерные. Но она-то, она! Дура! Это ж надо так попасть?!
Как назло, окно ее спальни выходило на зады особняка, и сквозь приоткрытые жалюзи можно было наблюдать, как из низенькой баньки выпорхнула сначала одна молодуха в костюме Евы, потом другая... Здесь можно было не таиться - участок  ограждала сплошная стена кустарника. Не то сирени, не то терна, отсюда было не разглядеть.
Юрий - красный, распаренный, с прилипшими к спине березовыми листьями от веника, выбрался последним, не спеша, по-хозяйски, вразвалку дошлепал по каменной дорожке до мостков, откуда  с уханьем бултыхнулся в воду небольшой запруды. Рукотворной, разумеется. Девки повизгивали. Вода была красной от заката и тяжело, маслянисто колыхалась, бурлила от возни этих троих.
Люба отпрянула от окна, как ошпаренная. Легла на кровать, свернувшись калачиком и поджав ноги к груди. Было почему-то очень холодно. Даже зуб на зуб не попадал. Она натянула на себя пушистый плед и забылась в тревожном сне, поминутно отрывая голову от подушки и вслушиваясь в приглушенные звуки сначала во дворе, потом во внутренних покоях. А  рано утром вызвала такси. Чемодан и саквояж стояли в холле, у двери. Провожать ее никто не вышел. Она торопливо начеркала в вырванном из блокнота листке: "Можешь не приезжать. Я найму адвоката, развод  оформим без тебя. Не пиши и не звони. Твоя бывшая..." И небрежный росчерк, обозначающий ее подпись.

Статус
- И что будешь делать? - Ольга снова потянулась к пачке сигарет, но Люба придержала ее за руку. "Хватит! Всю кухню продымила, паровоз   несчастный!" Ольга, впрочем, не протестовала.
- Не знаю. Но разведусь, вне всякого сомнения. Думаю, за месяц управлюсь. А потом плотно займусь приватизацией. А то сейчас у меня смешной статус - вроде и мужняя жена, а на деле, сама знаешь что.
Они допили легкое игристое вино, долго прощались в тесной прихожке Любиной квартиры, а потом Ольга, уже держась за ручку двери, вдруг спросила:
- А ты не заглядывала на его страничку на сайте? Загляни...
- Ну что там? - устало спросила хозяйка, чувствуя подвох.
- Он предпочтения изменил. Пару Ж+Ж ему подавай. Раньше вроде этого не было...
"Последняя гадость", - подумала наша героиня, тщательно закрывая дверь за ушедшей гостьей на все задвижки. Похоже, это теперь у нее надолго. Психоз навязчивых состояний - так это, кажется, называется. Но, наверное, пройдет. Как там у певца? "Время, детка, - самый лучший терапевт!". Жизнь продолжалась.