- Я же - детдомовка, - очень часто отвечает на мои вопросы с милой улыбкой Тамара Михайловна Короткова. В этом коротком ответе ни позерства, ни лукавства, а только правда, от которой щемит сердце. И замирает душа, когда представишь, сколько испытаний выпало на долю этой хрупкой светлой женщины с умными глубокими глазами.
Как и тысячам ее ровесников, ей выпала горькая участь ребенка, чье детство пришлось на военные годы. Но в отличие от многих, она пережила еще и драму дитя, брошенного матерью.
 
Маленькая "гусыня"
Маленькая, худенькая, с длинной тонкой шеей - в детдоме ее так и называли "гусыня" или "мартышка". Она была слабой и беззащитной, но несмотря на это, с четырехлетнего возраста как могла защищала свою младшую сестренку. Вставала между нею и обидчиком, подставляя себя под удары злых кулаков. На боль не обращала внимания. "Когда очень часто бьют, - рассказывает Тамара Михайловна, - уже ничего не замечаешь".
Но ни злобы, ни ненависти к людям не было ни тогда, ни сейчас, когда за спиной уже почти восемь десятков лет. А только невероятной силы любовь и нежность к детям, родному краю, настоящим друзьям и близким, которую она пронесла через всю свою жизнь. Они - ее душа. А еще - стихи, умные, лиричные, тонкие и светлые.
Ее слушать не переслушать. О многом пережитом Тамара Короткова вспоминает с горечью, едва сдерживая слезы, потому что не привыкла быть на людях слабой. Возможно, в одиночестве она еще ребенком плакала не раз. Слишком много несправедливости ей тогда пришлось пережить от любимых взрослых. Нет, не из-за недополученных игрушек или конфет, из-за их равнодушия к ней, маленькой девочке, которая долгие годы мечтала о родительской любви, материнской нежности и ласке.
 
По жестоким
детдомовским
законам
Разве ее была вина, что мать не любила отца, а вышла замуж "за шляпу" - за молодого инженера, приехавшего в Мари-Турек на строительство завода, чтобы "подправить" свою биографию дочери раскулаченного отца. Томочке едва исполнилось девять месяцев, когда молодая жена бросила мужа с ребенком и умчалась в дальние края вслед за другим. Вот с этого и началась беспокойная жизнь девочки, с постоянными переездами, скитаниями из одного детдома в другой.
Отец с матерью периодически сходились и расходились. Сначала война с белофиннами, потом Великая Отечественная, он воевал, был ранен, жене не писал, но исправно отправлял свой офицерский аттестат. Она же считала, что в таких условиях о ее дочерях (в конце тридцатых у Тамары появилась сводная сестренка) обязано заботиться государство - в детских домах.
- Впервые мы попали в детский дом в 1939 году, - вспоминает Тамара Михайловна. - Мать ни разу не пришла к нам - гуляла. Но не теряла нас из виду. С тех пор я стала для сестренки матерью целиком и полностью.
При этом сама уже никогда не ждала, что кто-то позаботится о ней самой. Вечно голодные, холодные детдомовские сестрички как могли держались вместе. По мере того, как они росли и взрослели, их переводили из одного в другой, и в каждом новом детском доме все начиналось сначала. Об одном из них Тамара Михайловна до сих пор вспоминает с содроганием. Костяк его воспитанников составляла в основном шпана, эвакуированная из ленинградской детской колонии. Здесь царили почти настоящие зэковские законы.
- Били очень сильно. Как я выжила, сама не знаю, - вздыхает она.
Девчонки даже убежали, несколько дней скитались по лесам, пока дошли до Йошкар-Олы, куда уже перебралась их мать. Но та не приняла дочерей, а спихнула Тому с крыльца: идите откуда пришли!
Верится с трудом, но жизнь невозможно переписать заново. И хотя Тамара, зная нелюбовь к ней матери, все равно, как каждый ребенок, ждала ее и надеялась.
- Как я мечтала о ней! Какая это была красивая сказка! - немного забывшись, восторженно вдруг сказала Тамара Михайловна и тут же сама себя остановила, вспомнив ее визит в детдом в 1941 году. Тогда Томочка пошла в 1-й класс и надеялась, что мать заберет их из детдома. Но выбежав к ней, вдруг поняла, что перед ней в черной плюшевой жакетке стоит уже почти чужая ей женщина - с холодными серыми глазами.
 
Родители
стали чужими
О своем детстве Тамара Михайловна рассказывает откровенно, но без злобы. А только лишь твердо и открыто. Детская трагедия осталась давно позади, там, где она когда-то решила, что никогда не вернется ни к матери, ни к отцу, возвратившемуся живым с фронта. Через несколько лет после окончания войны он опять переехал к матери, и они попытались в очередной раз (и опять безуспешно) начать совместную жизнь сначала. И позвали домой дочерей. Тамара отказалась.
Чуть прежде ей наконец-то повезло на учителей и воспитателей - бывших фронтовиков, которых направили в детские дома для поднятия дисциплины и наведения порядка. Это были мудрые педагоги. Следуя лучшим традициям Макаренко, они разделили воспитанников по возрасту, назначили вожатых. Одной из них стала Тамара, первая ученица в своем классе. Тогда она впервые попробовала свои силы на педагогическом поприще, и у нее появилась мечта. Правда, в педучилище не взяли, потому что - детдомовка. Пришлось идти в фельдшерско-акушерское. Но такой уже у нее характер, что если раз решила, то обязательно сделает. Тамара все же добилась своего, позже перевелась в педучилище, правда, взяли ее только на физкультурное отделение.
- Я уже жила в другом мире, когда отец позвал меня домой, - твердо объясняет моя собеседница, почему она не захотела возвращаться к родителям. - Они были мне чужие. Я понимала, что если вернусь, то все мои мечты будут истоптаны.
Ни тогда, ни после она ни разу не позволила себе отказаться от своих планов. Быть педагогом-психологом и работать с дошколятами считала своим призванием. И шла к нему долго и упорно.
 
Была любовь,
но не сложилось
На этом пути ей не раз попадались люди, о которых она с глубокой благодарностью помнит до сих пор. Подруги, педагоги, становившиеся друзьями, сокурсники и коллеги. Некоторые из них буквально были ее ангелами-хранителями (если уместно так сказать о них, поскольку Тамара Михайловна считает себя "голым атеистом"), помогая девушке идти к заветной мечте. Ведь она добилась-таки своего: и после нескольких лет работы в Виловатовской школе закончила еще и Канашское педучилище, а потом поступила в Горьковский пединститут. Где бы ни училась, Тамара всегда работала, содержать ее было некому. Видя ее упорство, друзья и педагоги считали необходимым помогать ей кто как мог.
- Ой, сейчас опять заплачу, - не выдержала в середине нашей беседы пожилая женщина. - Я тогда очень бедно жила, дистрофией даже переболела, как в войну ленинградцы.
Любовь к детям, к удивительному бесхитростному и богатому миру ребенка - на всю жизнь осталась ее страстью. Вот только Бог не дал ей своих. Да и настоящую семейную жизнь тоже. Заблудилась, видимо, где-то. Впрочем, чего уж кривить душой, Тамара Михайловна знает, где и с кем. Это было в Кургане, куда она приехала по направлению после окончания института. Здесь она встретила дорогого для нее человека, но не сложилось, хотя могло бы. Вышло так, как всегда - другая опередила, а он так и остался для нее светом в окошке, с которым после она всю жизнь сравнивала других мужчин.
 
Две страсти -
стихи и дети
И все же встреча с ним оказалась судьбоносной. Благодаря ему Тамара смогла осуществить еще одну свою мечту. С 14 лет она писала стихи. Это была не просто страсть, а ее жизнь. В Кургане Тамару Михайловну Короткову уже знали не только как сильного методиста, но и как талантливую поэтессу. Она печаталась в местных газетах, занималась в кружке поэзии при Курганском союзе писателей, здесь она и встретила мужчину своей мечты. Именно он посоветовал ей вечерние литературные курсы при знаменитом Московском литинституте. Она училась и работала, работала и училась.
В 1972 году Тамара Михайловна вернулась в Йошкар-Олу. А через год переехала в Кокшайск, где до самой пенсии работала в сельском детском саду.
- Ребятки - это моя жизнь. Я их очень люблю, всех через свою душу пропускаю, - признается Тамара Михайловна. Ее любовь очень деятельная, она до сих пор следит за судьбами своих выпускников, бережет их фотографии, при встрече живо интересуется делами.
Даже сейчас, когда перебралась в Кокшайский дом-интернат для престарелых, потому что собственный домишко уже пришел в негодность, не позволяет себе просто греться на солнышке.
- Ой, Тамара Михайловна у нас очень активный человек. То на своих грядках копается, то в лесу грибы-ягоды собирает. Постоянно что-то мастерит, рисует. И, конечно, пишет стихи, - рассказывает с восхищением о Коротковой замдиректора интерната Людмила Дьячкова. Кстати, тоже ее бывшая воспитанница.
И действительно, в ее маленькой приспособленной мастерской всегда рабочий "порядок" - начатые поделки, рисунки. Отдельно на полочках лежат многочисленные альбомы и тетрадки, исписанные правильным учительским почерком. Вот это богатство! Кладезь большой светлой души, которая вся в ее стихах. Лучшие из них уместились в двух тоненьких синеньких книжечках, которые она выпустила, поработав несколько лет дворником в Йошкар-Оле.
Будучи в гостях у Тамары Михайловны, я взяла, чтобы познакомиться с ее творчеством, хотя бы пробежать глазами. И зачиталась...
Говорят,
что прошли года,
Говорят, что мы -
"старые люди",
Только молодость
с нами всегда,
Мы, как прежде,
мечтаем и любим...
 
(п.Кокшайск).