– Если бы раньше кто-то сказал, что в жизни мне доведется участвовать в таких событиях, конечно, бы не поверил, – признается житель поселка Куженер Марий Эл Эрнст Волков.
Жил себе мальчишка в деревне Большой Ляждур: многодетная семья, любил гонять мяч, играть в хоккей, мечтал стать летчиком. Впрочем, не судьба – в старших классах «поехало» зрение и от мечты об авиации пришлось отказаться. Детство было трудовое, вспоминает Эрнст Аркадьевич, кажется, ни одного свободного дня в летние каникулы: прополка, сенокос, заготовка веточного корма для колхозных овец, ремонтные работы.
Мой адрес – Советский Союз
Ну а после школы стал Эрик, как все его звали, студентом Марийского радиомеханического техникума. До финиша дойти не получилось – после третьего курса призвали парня в Советскую армию. Отслужил два года и пошел доучиваться, получив в 1985 году диплом с отличием.
На распределении выбрали они с другом Женей Шабановым город Хмельницкий Украинской ССР. Молодые были, хотелось мир посмотреть. Кто же знал, что через несколько лет великая страна накроется медным тазом.
На новом месте, это был 1986 год, молодых специалистов встретили хорошо, выделили места в общежитии и стал вчерашний студент мастером на заводе «Новатор».
Зона отчуждения
– О трагедии на Чернобыльской АЭС, которая находится в 300 километрах от Хмельницкого, мы знали только по слухам – никакой официальной информации, – вспоминает ветеран. И вот, сидим мы как-то с товарищами в общаге, появляется посыльный – принес повестку. К такому-то времени прибыть в военкомат, с собой иметь чашку-ложку, туалетные принадлежности.
Прихожу, встречаю там знакомого мужика, от него узнал, что нас ждет отправка в Чернобыль. Он говорит, есть возможность остаться, потому что народу вызвали больше, чем нужно, если хочешь, замолвлю словечко. Я отказался – что по кустам прятаться, будь что будет. К вечеру посадили нас в автобусы, отвезли в город Славута и начали формировать медицинский батальон. Всех постригли, выдали поношенную форму времен Великой Отечественной войны. Я, как водитель, получил автомобиль ГАЗ - 66 с будкой – там находилась полевая медицинская лаборатория. Машина оказалась неисправной, пришлось срочно ее реанимировать.
В тот же день колонной выехали к поселку Вильча Киевской области, намотав за день порядка 600 километров, поскольку добирались окольными путями, минуя большие дороги. Вильча находилась на границе так называемой 30-километровый зоны отчуждения, подвергшейся особенно сильному заражению после аварии на Чернобыльской АЭС.
Зона риска – сапоги и карманы
Здесь батальон и разместился, в школьном здании развернули госпиталь, личный состав жил в палаточном лагере. Люди самого разного возраста, Волкову, например, было всего 22 года. Медики лечили пострадавших, военнослужащие занимались своими делами. Машины скорой помощи ездили в зону отчуждения – ребята там набирали большую дозу радиации.
В Вильче ее тоже хватало, поэтому снимали дерн с земли, поскольку бо́льшая часть радионуклидов содержится в верхнем слое почвы. Цезий-137 проникает на глубину до пяти сантиметров, а стронций-90 – до 10. Дороги постоянно поливали – чтобы не поднималась радиоактивная пыль. Что касается формы, то больше всего радиация скапливалась на сапогах и в карманах – лазили туда грязными руками. Старались почаще мыться.
В обязанности Эрика входило обеззараживание воды, столовой, других помещений. Питание было хорошим, готовили сами в школьной столовой, наряд на кухню дело обычное, почистить на двоих пару мешков картошки – не проблема.
В общей сложности Волков пробыл на ликвидации последствий аварии на ЧАЭС пять месяцев. Что касается дозы, которую он там получил, то справку об облучении выдали только спустя 25 лет по запросу военкомата. В цифру, которая записана в документе, – два рентгена – ликвидатор не верит.
Наводчик БМП
В Россию из самостийной Украины Эрик вернулся в 1998 году. Попробовал в Йошкар-Оле найти работу по специальности – глухо, заводы стоят, устроился в родной колхоз – за полгода не выплатили ни копейки. А тут как раз вторая чеченская кампания. И тогда он подписал контракт.
– Мне уже 35 лет стукнуло, все понимал, куда шел, но за державу было обидно. Подготовку проходили в Тоцком, отбор жесткий: наркоманов, алкашей, заворачивали обратно. И гоняли очень серьезно, наверное, поэтому из нашей команды, это 16 человек, погиб всего один, «трехсотых», правда, было больше.
А вот армейскую специальность пришлось поменять, водителей хватало, поэтому стал Эрнст оператором – наводчиком БМП.
На самолетах парней доставили в Моздок, оттуда на вертолетах на Терский хребет. И пошли мотострелки в атаку: брали Ханкалу, участвовали в окружении Грозного, отвоевывали телевышку. Полтора месяца из боя не выходили: грязные, завшивевшие, бородатые. Потом, наконец, пришла смена – кантемировцы. Отдохнули неделю и снова на задание, освобождали от боевиков Старопромысловский район Грозного.
Вот тут попал Волков с товарищами под прилет снаряда, от взрыва на бойцов обрушилась кирпичная стена. В итоге – госпиталь в Ленинграде, а там уже и боевые действия закончились. Орден Мужества ему вручили уже в мирной жизни.
А йошкаролинец Дамир Мухаматгалиев сделал более 35 тысяч кадров на Чернобыльской АЭС.
Фото Дмитрия Шахтарина и из семейного альбома Эрнста Волкова.
