...Сколько себя помнит,  Люська всегда мечтала о том, что однажды распахнется дверь детдома, войдет красивый высокий мужчина и скажет обалдевшей от счастья Люське: "Собирайся, дочка, я - твой папа. Поедем к нашей маме". Вот почему-то именно так представлялось ей долгожданное обретение семьи. Но ни папа, ни мама за ней все не приезжали, а девчонке так хотелось тепла и любви.
Собственно, никто в детдоме ее не обижал, и персонал отличался терпением, заботливостью, сердобольностью. Но воспитатели и учителя делили свою любовь на сотню воспитанников, пытаясь отогреть  сердца всех обделенных родительской лаской. А Люське, как и каждому из сирот, хотелось иметь свою собственную любовь, единственную, направленную только на нее.
После детдома она поступила в училище и познакомилась с Димой, который говорил ей такие слова, каких она никогда ни от кого не слыхала, он дарил ей маленькие подарочки по случаю и без всякого повода, знакомил с друзьями, водил на дискотеки, катал на мотоцикле. И ей казалось: вот наконец-то появился человек, готовый взять на себя заботу о ней.
Но Дима как появился, так и исчез, узнав о Люськиной беременности. Подружки советовали избавиться от ребенка, но она мало того, что не знала, куда с этой проблемой обращаться, так еще и надеялась на Димино возвращение.
Дим Димыч появился на свет за несколько месяцев до окончания учебы. Люська кое-как сдала экзамены, и когда пришло время освобождать место в общежитии, поняла, что идти ей с ребенком совершенно некуда. Она попыталась найти кров у дальнего родственника, к которому они с мамой приехали из ближнего зарубежья полтора десятка лет назад, но тот, как оказалось, уже давно выгнал спившуюся Люськину мать и выписал из своего жилья девчонку на законном основании - она ему близкой родней не приходится.
Люська ткнулась туда, ткнулась сюда - всюду равнодушные глаза чиновников, не собирающихся вникать в ее проблемы. Она кочевала от одной подружки к другой, нигде подолгу не задерживаясь (кому нужны мамаша с грудным ребенком?), снимала угол у старушек и боялась завтрашнего дня. Без прописки, как выяснилось, невозможно устроиться на работу, встать на биржу труда, получить детские пособия и медицинский полис на ребенка.
Единственным человеком, поддерживавшим ее в те трудные месяцы, кормившим ее и ребенка, была социальный педагог училища, которая как ни билась, не смогла пробить лбом чиновничьи преграды и добиться для Люськи жилья и прописки. Отчаявшись, она посоветовала ей обратиться в Центр психолого-педагогической реабилитации и коррекции, подготовки семей для принятия детей и их профессионального сопровождения - Центр "Детство", который открылся на базе Йошкар-Олинского детского дома на улице Машиностроителей.
- Девушка пришла к нам в абсолютном отчаяньи, - рассказывает социальный педагог по постинтернатной адаптации Центра Ирина Берестова. - И было от чего отчаяться: даже когда мы включились в круг ее забот, нам потребовался целый год для решения проблем. Только прописки для нее мы добивались полгода! Сколько собрано документов, сколько пришлось обойти кабинетов, прежде чем удалось временно прописать молодую женщину с ребенком в общежитие и выхлопотать койко-место.
Конечно, выпускники детдомов не готовы к таким испытаниям! И домашние-то дети пасуют, столкнувшись с чиновничьей твердолобостью и равнодушием, а тут неподготовленные сироты, привыкшие жить на всем готовом, не знающие цену ничему, уверенные в том, что государство обязано о них заботиться, но не ведающие о временных границах этой государственной заботы, не знающие или не желающие знать, что "полное государственное обеспечение" - это не на всю жизнь.
- Они поступают после детдома или школы-интерната на учебу в училище, техникум или институт, - говорит заместитель директора Центра "Детство" по  социально-правовой работе Мария Медведева, - и еще какое-то время (пока учатся) живут под опекой взрослых, получают, помимо стипендии,  пособия на одежду, канцтовары, им выделяют деньги на питание или бесплатно кормят. А потом все заканчивается, и они в растерянности не знают, что делать. Сразу возникает масса, на их взгляд, неразрешимых проблем. Главные из них - жилье и прописка.
Таким, как Люська, приходится туго: никто из чиновников не встречает их с распростертыми объятиями, не спешит дать жилье и прописку. Чаще всего с ними даже говорить не хотят! А они биться за свои права не приучены. Да что там биться, если большинство из этих ребят, даже имея (в отличие от Люськи) закрепленное за ними жилье, не могут после окончания учебного заведения элементарно пойти в домоуправление  или сельскую администрацию и поставить штамп в паспорте о прописке. Их надо вести туда за руку в буквальном смысле слова.
Но если они с чьей-либо помощью все-таки добиваются собственного жилья, на которое, кстати, имеют право по закону, то это, по большому счету, истинное счастье. Потому что выпускники сиротских заведений, вынужденные вернуться в семью, откуда их когда-то забрали у пьющих родителей, чаще всего попадают в ад. Формально имея право на жилплощадь, где обитают  родичи-алкоголики, они или бегут отсюда сломя голову, или вливаются в пьяную компанию со всеми вытекающими отсюда последствиями.
- Даже если у них есть свой угол, - считает Ирина Берестова, - все может сложиться печально. Они не умеют считать деньги, подпадают под влияние недобросовестных людей или криминальных личностей, живущих за их счет. Они просто не знают цену деньгам. Недавно занимались одним молодым человеком. Он после детдома пошел в училище, но за несколько месяцев до его окончания передумал здесь учиться - профессия не нравится. Мы не без хлопот договорились, чтобы его взяли в другое училище. Нет, говорит, хочу работать. Хорошо, наладили связь со службой трудоустройства в районе, те обещали помочь парню с работой. Но не министром же его могут устроить!  А ему не нравится обещанная зарплата - мала! Конечно, он за столько лет привык жить на полном гособеспечении и тратить появившиеся у него в виде пособий и стипендии деньги на развлечения. А тут предстоит зарабатывать на жизнь. Не нравится! Исчез из нашего поля зрения, а потом нам сообщили, что он за кражу попал в колонию. Нашли его дальнюю родственницу, заручились обещанием навещать парня, поддерживать. А потом, когда вернется из мест лишения свободы, нам снова предстоит участвовать в его судьбе. Мы это понимаем, потому в прошлом году наладили контакт с Новотроицкой воспитательной колонией. Нам важно отследить судьбу сирот, попавших туда, и при необходимости помочь им после возвращения.
До сих пор помню письмо в редакцию жителей улицы Машиностроителей, которые гневно выступали против перевода детского дома из Куяра в Йошкар-Олу: "Кто позволил?! Наши дети подвергаются опасности! От сирот можно ждать чего угодно?".
Пожалуй, от тех, что находятся фактически в изоляции от внешнего мира, ждать "чего угодно" не приходится. А вот от тех, кто выходит из этих стен через годы затворничества, с трудом приспосабливается к жизни, делает ошибки в отсутствие опыта и чужой поддержки, можно действительно ждать опрометчивых поступков. И это вовсе не потому, что "все они там бандиты и недоумки", просто, несмотря на возраст, сироты, вышедшие из казенного дома, остаются неразумными, многого не знающими детьми. И до той поры, пока не набьют шишек, приспосабливаясь к самостоятельной жизни, им очень нужна помощь и поддержка тех, кто рядом с ними - родственников, соседей, педагогов, товарищей по учебе, коллег по работе.
Если в поле вашего зрения попали молодые люди - недавние воспитанники детских домов и школ-интернатов, оказавшиеся в трудной жизненной ситуации, с которой они не могут справиться сами, если  вы не в состоянии им помочь, позвоните в Центр "Детство" по телефону 72-00-17. Здесь постараются помочь.

Ольга БирюЧева.