- Родился в Йошкар-Оле. Окончил МарГУ (историко-филологический факультет).
-
1987-1989 годы – служба в армии (ЛПА – ликвидация последствий аварии на ЧАЭС).
-
С 1990 года и по сей день – заведующий фотолабораторией Марийского государственного университета.
-
С 1991 года – член Союза фотохудожников России.
Мой отец больше сорока лет работал фотографом на заводе торгового машиностроения. И я фотографией увлекся с детства. Три года подряд занимал первые места на конкурсах среди школьников республики на Неделе творчества в Доме пионеров. Но желание заниматься чем-то повыше не оставляло в покое. Увлекся кино, хотел поступать во ВГИК, получить профессию кинооператора, но перестройка внесла свои коррективы: можно было пройти только по направлению, а его не было. После школы я поработал фотокором в молодежной газете. Один мой материал в редакции был даже признан лучшим – о немце, который попал в плен в войну в 1941 году и оказался в пригороде Йошкар-Олы, да так здесь и остался. Я даже премию тогда получил – целых 40 руб-лей! А как исполнилось 18 лет, как нормальный мужчина, изъявил желание служить в Советской Армии. Я, конечно, решил воспользоваться ситуацией и там реализовать свою новоприобретенную профессию. Попал во внутренние войска МВД и оказался на территории ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.
Говорили, был документ, в котором написано, что в зону ЛПА надо брать мужчин с 34 лет и у которых есть не менее двух детей. Но нас, пацанов после школьной скамьи, служило там немало. Кто-то «сгорал» сразу, получив дозу облучения, а некоторые, как мы, несли службу два года, хотя «партизаны», те самые взрослые мужчины, находились в зоне до 7 месяцев. В нашей части 3031 было шесть батальонов – самое большое подразделение в СССР – более 2500 человек. Службу несли в радиусе 10 и 30 км от станции. Проблема в том, что на территории Украины было много тюрем, где находились особо опасные преступники, и даже приговоренные к смертной казни (тогда ее еще не отменили). Им терять нечего было, и они старались попасть на территорию ЛПА на ЧАЭС и совершали часто побеги. Мы охраняли территорию от мародеров и от тех, кто хотел там скрыться от правосудия. В первое время их было очень много и, как правило, с оружием. А у нас – только штык-нож.
Как-то подвозили дедушку по дороге из части в райцентр Иванково. Была зима, холодно, он шел по трассе. За хлебом, говорит, в деревне нет. И рассказывает: «Мы эвакуированные из десятикилометровой зоны. Я старик, бабка тоже старая, дети разъехались, мы с ней никому не нужные. Поселили нас в семью, где 8 человек, мы и им не нужны. Они нам выделили свинарник, полтора года со свиньями живем. И деваться некуда». Мы вообще в шоке были, как людям в доме угла не найти, не по-человечески это! Что было с собой, деньги, какая-то мелочь, все ему отдали. Жуткий случай. Или еще. Тогда ведь 900 тысяч человек вывезли из Припяти и Чернобыля, грубо говоря, в тапочках и с документами. Давали эвакуированным квартиры в новостройках Киева и пригородах. Я позже узнал, что горожане из зависти поджигали им двери, били стекла, что на готовое пришли. Как можно людьми таких называть?
Из Марий Эл было два призыва в зону ЧАЭС – примерно человек 50, кроме «партизан». Мой призыв – 20 человек, практически весь охранял саму станцию. Я стал фотографом полка и много фотографировал. Делал портреты тех, кто хорошо служил, на Доску почета, оформлял Ленинские комнаты в отдельных ротах, фото на документы, тогда многие вступали в партию и комсомол. В начале 1989 года мне дали команду сделать подборку их 20 фотографий для отчета перед Горбачевым о состоянии дел: как в зоне Чернобыля служат солдаты, условия жизни, обмундирование, защитные средства (самые примитивные причем). Все как есть, без показухи. А в июле 1989 года вышла статья Е.Жирнова «Забытый гарнизон», из-за которой нашу часть быстро расформировали – через 5 месяцев, если это назвать «скоро». После демобилизации каждые пять лет провожу персональные выставки в Музее истории города Йошкар-Олы, которые рассказывают о тех страшных днях.
Звучит много разговоров о природных аномалиях в Чернобыле. Я видел грибы с диаметрами шляпки до 30 см. Почти у всех крупных деревень были пруды, в которых местные жители выращивали рыб. Людей нет, а рыба осталась и выросла до огромных размеров, и ее журналисты выдают за мутантов. Смешно, как малые дети… Что касается радиации, сейчас ее почему-то измеряют в зивертах, тогда как были всегда рентгены и миллирентгены. Эти зиверты вытащили, я думаю, для того, чтобы заморочить людям голову. Например, отопление у нас было печное, и дрова мы привозили из заброшенных домов, доза от них – 1000 бета, а горячие печи – 5000, при норме – 50. По количеству живых ликвидаторов в нашей республике сегодня ситуация такова: первоначально нас было 1080 человек, сейчас чуть больше 500. Кто от чего умирал, понятно, но еще и в заблуждение ввели вначале всех, когда сказали, что алкоголь выводит радиацию, и некоторые умерли от него. Меня же спасло то, что я всю жизнь занимаюсь своим самым любимым делом – фотографией.
Другие материалы из рубрики «Личное дело» вы можете прочитать здесь.
