Кто куда,
а безденежные -
в Симферополь
Понятное дело, держащих курс на Симферополь, где меняют “перекладных”, гораздо меньше тех, что облюбовали Турцию. Сервис - дело нешуточное. На его фоне даже турецкий птичий грипп не так страшен. И “мелкие” неприятности, типа тех, что случились с российскими туристами в июне в Анталье, не берутся в расчет. “Кого-то не поселили в гостинице. Со мной подобное не произойдет, у меня надежный туроператор”, - так, наверное, думает почти каждый, отправляясь в путешествие. В Египет рвутся, чтобы посмотреть на пирамиды. В Хорватию - потому что море там теплее и чище. Стали летать в Грецию, Испанию, на острова Крит и Родос, разумеется, те, у кого толстые кошелечки. Среднестатистический житель России отдыхает в Краснодарском крае, на Кубани (в прошлом году таких было 10 миллионов). А вот патриоты (как это ни смешно звучит) и... безденежные выбирают Крым. “Потому что он наш, родной, русский, куда бы его ни пристегивали”, - взволнованно объяснял свою позицию мужчина лет сорока попутчикам плацкартного купе, в котором я ехала. - И хохлы - они наши...”
Во вторую часть фразы вскоре были внесены коррективы. Сначала таможенный контроль в Белгороде, потом - не доезжая Харькова...
- Чья сумка? - вопрошал таможенник, тыкая во что-то длинное под “боковушкой”. - Откройте! Что у вас там?
- Вещи...
- Чьи вещи?..
Хозяин поклажи так растерялся, что ничего не смог ответить.
Где-то рядом, в другом купе, интересовались целью приезда в Украину. Два ночных часа потеряли пассажиры в пути, пересекая границу России и Украины.
Про безденежных. Кажется, не один плацкартный вагон поезда Москва - Симферополь они наполняли своим оптимизмом и рюкзаками, спальными мешками, скрученными ковриками, палатками и котелками. Причем между возрастными границами дистанция огромного размера, как говорил грибоедовский персонаж. Студенты, молодые родители с детьми, школьники, почтенные отцы со всем семейством, включая бабушек, друзья и подруги - все они ехали к “самому синему в мире” Черному морю в надежде провести там несколько счастливых дней, а то и недель. Разговоры велись не об отелях, а только о маршрутах, заплывах, походах, о загаре, медузах. Любимая “книга” - карта Крыма. Ехал закаленный народ, умеющий сам себя развлекать на скопленные гроши - москвичи, рязанцы, костромичи, ярославцы. Ехали - шутили.
Да нет, простым смертным делить нечего. Когда за вагонными стеклами перестали мелькать заросли иван-чая вдоль железнодорожного полотна, а затем поляны красных маков, когда корявые акации и пирамидальные тополя стали привычными элементами исчезающего с быстротой молнии пейзажа, все чаще встречались заборы и стены заброшенных сараев. На них аршинными буквами увековечены объяснения в любви: “Мы с тобой, Россия!”, “Крым - русский!”, “Украинцы и русские - братья!” Это безымянное творчество грело душу. И призывы коробейников “Даю за рубль гривоночку” - не будили смутных чувств. Может быть, в Симферополе и выгоднее был курс, но люди все-таки меняли деньги и тут же в поезде их тратили. Покупали фонарики и зажигалки харьковского завода. Продавцы уверяли, что в изделиях очень качественная пайка...
Дары благодатной земли - орехи, черешню и шелковицу, огурцы - закупали маленькими ведерками на всех станциях. Так было и раньше, так и сейчас. Что ж не полакомиться, когда за килограмм зелененьких пупырчатых просят лишь 1 гривну! А упругая, словно стеклянная, черешня стоила в июне в Крыму в 3-4 раза дешевле, чем в России (в йошкар-олинских магазинах сейчас 1 кг - 140-150 руб.).
“Все для вас!”
“Все для вас!”, “Подберем вариант отдыха по вашим средствам” - “кричали” яркими надписями плакаты представителей государственных и частных туристических комплексов из всех городов и курортных мест Крыма на симферопольском вокзале. Здесь турист - желанный гость, приносящий доход. Например, в Алуште, где мне пришлось отдыхать в туристическо-оздоровительном комплексе “Восход”, даже в аллеях центрального парка, прямо на земле разворачивали лежаки “дикие”, и их никто не гонял, не штрафовал. Ну нет у человека денег на гостиницу, но есть три гривны, чтобы пройти на городской пляж, 30 гривен, чтобы пообедать в столовой. Наверное, подобное доброе отношение к приезжим со стороны городских властей не совсем правильное. Отдыхающим в дорогих отелях, с балконом на море, иногда по вечерам прогуливающимся по скверам, думаю, это не нравится. Что делать? Все хотят дышать морским воздухом и ловить кайф от южного солнца, но возможности для этого у всех разные.
Алушта - город контрастов. Праздная жизнь любого курортного города развращает жителей, но если в нем дефицит рабочих мест, предприятия обанкротились, разорены, то ситуация многих доводит до крайности. Стройные кипарисы, цветущие магнолии, свисающие гроздьями с заборов розы на алуштинских улицах - это одна сторона медали. А другая - местные бомжи, роющиеся в ящиках для мусора. Старцы зарабатывают на хлеб, играя на баяне, бабушки предлагают измерить ваш вес на сломанных весах - все это тоже алуштинские “картинки”.
“Я уже по виду могу определить, сколько человек весит”, - рассказывала одна из них. - А что делать, милая? Молодым-то негде работать. Было у нас две фабрики: на одной игрушки выпускали (деревянные, на экспорт), на другой - мармелад. Все позакрывали. Даже хлеб и мороженое сейчас привозные”.
Вот и ходят по растянувшимся на многие километры пляжам продавцы холодненьких креветок, вяленой рыбы, вареной кукурузы и домашней хамсы (типа беляша с мясом). “Кому хамса! Горячая хамса, с луком!” - раздается то тут, то там.
Контрасты,
контрасты...
Прямо в купальниках, прикрывшись лишь парео, женщины бегают от одного сувенирного лотка к другому в поисках чего-то необычного. А необычное рядом: море, которое почти все время штормило, галька, горы, девчонки на велосипедах, торгующие букетиками лаванды. Каждый день они поднимаются на самую любимую алуштинцами гору Демерджи в поисках пахучих цветочных веточек. Не удалось побывать в горах... Можно только представить, как прекрасен город сверху, особенно крыши его домов: красные, голубые, зеленые. На одно из зданий указали, сказав: “Вот сюда из Феодосии привозили американских солдат. Сотрудники ведомственного санатория все как один отказались их обслуживать. Ничего... Работают. Никого не уволили”.
Отдыхающие, пребывая в восторге от сладкого крымского воздуха, обилия солнца, порой радуются тому, в чем местные жители видят для себя скрытую угрозу. Каждое утро обитателей комплекса “Восход” будило громкое “и-а” нескольких ослов (будильник заводить не надо было). Многим нравилось. “Это “и-а” нам еще покажет!” - только и говорили сотрудники, указывая рукой на овраг, где после самозахвата строится целая деревня крымских татар, вернувшихся из Казахстана (их во время Великой Отечественной войны депортировали). Вспомнила об этом, уже вернувшись в Йошкар-Олу, когда услышала по радио о конфликте в Бахчисарае между крымскими татарами и русскими. И природа преподнесла сюрприз к этому времени, наслав дожди, вызвавшие наводнение недалеко от Алушты.
“Крым - ты любовь моя и боль” - сказал кто-то из классиков. Хотелось бы тоже под этим подписаться.
