Две недели назад вся страна наблюдала, как академик Лео Бокерия вживил ивановскому подростку Антону искусственный левый желудочек сердца, тем самым продлив его жизнь минимум на два года.
Почему нельзя было решить проблему кардинально? Почему проведенную операцию называют лишь промежуточным этапом спасения мальчика? Да потому что Антону нужно донорское сердце, и дело не в том, что его нет, а в том, что пациент несовершеннолетний, на данном этапе ему требуется пересадка детского сердца, а она в России не разрешена.
Даст Бог - у мальчика все сложится хорошо: ему 17 лет, так что ко времени "икс" ему уже можно будет трансплантировать взрослое сердце. Но в России тысячи детей умирают или живут на грани жизни и смерти, потому что по закону не могут рассчитывать на донорский орган.
Некоторые органы, например, печень можно пересадить детям от взрослых, хотя эти операции далеко не всегда успешны, а вот сердце ребенку, утверждают специалисты, реально пересадить только детское.
С точки зрения обывателя, сегодняшняя ситуация - козни чиновников, имеющих черствое сердце. Но не все так просто: оказывается, компенсаторные возможности детского организма выше, чем у взрослого - случается, что идет на поправку даже ребенок, находившийся в глубокой коме и имевший крайне неблагоприятный прогноз. Поэтому для констатации смерти ребенка на основании диагноза смерти мозга требуется не только высокоточное оборудование, но и абсолютно четкое следование врачами инструкции - действия докторов должны быть такими, чтобы исключить возможность забора органов у еще живых детей.
Минздравсоцразвития сообщает, что филигранное по точности оборудование в следующем году поступит в лечебные учреждения страны, как и четкая инструкция, регламентирующая действия врачей, призванных констатировать смерть ребенка - будущего донора.
Детские врачи, вынужденные сегодня наблюдать медленное умирание нуждающихся в трансплантации детей, конечно, приветствуют решение министерства о снятии запрета на пересадку детских органов, ведь треть из пяти тысяч россиян, которым ежегодно нужны донорские органы, - дети.
- Сегодня в Марий Эл, - говорит главный детский кардиолог республики Люция Нуриева, - на диспансерном учете стоят более 680 детей с пороками сердца, из них двое нуждаются в его пересадке. При сегодняшней законодательной базе этим детям можно выполнить только так называемые паллиативные (поддерживающие) операции. Осознавать это тяжело, еще тяжелее смотреть в глаза этим детям и их родителям.
С течением времени число детей, родившихся с очень больным сердцем, которое для жизни фактически не пригодно, уменьшается - внутриутробная диагностика позволяет увидеть грубые пороки развития плода и вовремя решить совместно с беременной женщиной вопрос об аборте.
Но, во-первых, далеко не всю информацию о здоровье плода можно получить с помощью ультразвукового и иных исследований будущих мам, во-вторых, не все беременные женщины соглашаются на аборт даже после того, как комиссия врачей нарисует им мрачную (реальную!) картину состояния будущего ребенка, в-третьих, кроме врожденной патологии есть еще приобретенные пороки.
Словом, дети с сердцем, не поддающимся лечению, требующим замены, - это объективная реальность.
Поэтому документа о детской трансплантации медики и родители больных ребятишек ждут с огромным нетерпением. Правда, есть одно существенное "но" - этическая сторона вопроса: для забора органов требуется обязательное разрешение родителей. Много ли найдется мам и пап, которые решатся на такой шаг? Неизвестно.
Кроме того, скептики (или - реально смотрящие на жизнь люди?) опасаются, что нововведение может спровоцировать охоту за детскими органами. Есть ли повод для беспокойства? Тоже пока не известно. Говорят, в случае идеально отлаженной системы забора органов проблем не будет. Но возможно ли в российской медицине что-то отладить идеально?
...Помнится, в каком-то американском фильме мальчику пересадили сердце погибшего ребенка, и мама, потерявшая свое дитя, приходила к живому мальчику послушать, как бьется сердце ее умершего сына. Глядя в глаза счастливой матери этого ребенка, она ощущала, как в те минуты горе отступало - как важно осознавать, что трагедия одной семьи спасла от трагедии другую семью. Обреченный маленький человек, по сути, поделился жизнью с глубоко больным малышом.
Ольга БирюЧева.
Пока нет закона, разрешающего пересадку органов детей, они обречены на скорую смерть или жалкое существование вплоть до совершеннолетия (если организм дотянет!), когда им можно будет пересадить сердце взрослого человека.
Почему нельзя было решить проблему кардинально? Почему проведенную операцию называют лишь промежуточным этапом спасения мальчика? Да потому что Антону нужно донорское сердце, и дело не в том, что его нет, а в том, что пациент несовершеннолетний, на данном этапе ему требуется пересадка детского сердца, а она в России не разрешена.
Даст Бог - у мальчика все сложится хорошо: ему 17 лет, так что ко времени "икс" ему уже можно будет трансплантировать взрослое сердце. Но в России тысячи детей умирают или живут на грани жизни и смерти, потому что по закону не могут рассчитывать на донорский орган.
Некоторые органы, например, печень можно пересадить детям от взрослых, хотя эти операции далеко не всегда успешны, а вот сердце ребенку, утверждают специалисты, реально пересадить только детское.
С точки зрения обывателя, сегодняшняя ситуация - козни чиновников, имеющих черствое сердце. Но не все так просто: оказывается, компенсаторные возможности детского организма выше, чем у взрослого - случается, что идет на поправку даже ребенок, находившийся в глубокой коме и имевший крайне неблагоприятный прогноз. Поэтому для констатации смерти ребенка на основании диагноза смерти мозга требуется не только высокоточное оборудование, но и абсолютно четкое следование врачами инструкции - действия докторов должны быть такими, чтобы исключить возможность забора органов у еще живых детей.
Минздравсоцразвития сообщает, что филигранное по точности оборудование в следующем году поступит в лечебные учреждения страны, как и четкая инструкция, регламентирующая действия врачей, призванных констатировать смерть ребенка - будущего донора.
Детские врачи, вынужденные сегодня наблюдать медленное умирание нуждающихся в трансплантации детей, конечно, приветствуют решение министерства о снятии запрета на пересадку детских органов, ведь треть из пяти тысяч россиян, которым ежегодно нужны донорские органы, - дети.
- Сегодня в Марий Эл, - говорит главный детский кардиолог республики Люция Нуриева, - на диспансерном учете стоят более 680 детей с пороками сердца, из них двое нуждаются в его пересадке. При сегодняшней законодательной базе этим детям можно выполнить только так называемые паллиативные (поддерживающие) операции. Осознавать это тяжело, еще тяжелее смотреть в глаза этим детям и их родителям.
С течением времени число детей, родившихся с очень больным сердцем, которое для жизни фактически не пригодно, уменьшается - внутриутробная диагностика позволяет увидеть грубые пороки развития плода и вовремя решить совместно с беременной женщиной вопрос об аборте.
Но, во-первых, далеко не всю информацию о здоровье плода можно получить с помощью ультразвукового и иных исследований будущих мам, во-вторых, не все беременные женщины соглашаются на аборт даже после того, как комиссия врачей нарисует им мрачную (реальную!) картину состояния будущего ребенка, в-третьих, кроме врожденной патологии есть еще приобретенные пороки.
Словом, дети с сердцем, не поддающимся лечению, требующим замены, - это объективная реальность.
Поэтому документа о детской трансплантации медики и родители больных ребятишек ждут с огромным нетерпением. Правда, есть одно существенное "но" - этическая сторона вопроса: для забора органов требуется обязательное разрешение родителей. Много ли найдется мам и пап, которые решатся на такой шаг? Неизвестно.
Кроме того, скептики (или - реально смотрящие на жизнь люди?) опасаются, что нововведение может спровоцировать охоту за детскими органами. Есть ли повод для беспокойства? Тоже пока не известно. Говорят, в случае идеально отлаженной системы забора органов проблем не будет. Но возможно ли в российской медицине что-то отладить идеально?
...Помнится, в каком-то американском фильме мальчику пересадили сердце погибшего ребенка, и мама, потерявшая свое дитя, приходила к живому мальчику послушать, как бьется сердце ее умершего сына. Глядя в глаза счастливой матери этого ребенка, она ощущала, как в те минуты горе отступало - как важно осознавать, что трагедия одной семьи спасла от трагедии другую семью. Обреченный маленький человек, по сути, поделился жизнью с глубоко больным малышом.
Ольга БирюЧева.
Пока нет закона, разрешающего пересадку органов детей, они обречены на скорую смерть или жалкое существование вплоть до совершеннолетия (если организм дотянет!), когда им можно будет пересадить сердце взрослого человека.
