Ребенок, брошенный родителями, еще недавно считался в деревне чем-то из ряда вон выходящим. Теперь позорное для страны явление докатилось и досюда.
Недавно я побывал в
Визимьярской больнице Килемарского района. Здесь одну палату на
двоих делят два малыша: Степа и Сережа. На первого уже есть отказное
заявление, на второго мать, не выходящая из запоя, просто плюнула...
Жизнь у Степана не заладилась с самого начала, хотя он, как и абсолютное большинство детей, явился следствием любви. Еще в утробе матери малыш чувствовал: что-то не так. Мама часто плакала по ночам, уткнувшись в подушку и заставляя его беспокойно ворочаться и вздрагивать. Он думал, вот увидит она меня и все наладится. Однако Степкино появление на свет ничего не изменило, он оказался лишним в этой семье и в этой жизни.
В один прекрасный день малыш открыл глаза и не узнал своего дома. Он лежал на чужой кровати, вокруг были чужие стены, чужие лица. Откуда ему было знать, что родная мать, с которой он еще недавно был одним целым, отказалась от него. Отказалась от красивого, здорового малыша. Степкиным домом стала Визимьярская больница. В ней его и прописали, чтобы выхлопотать медицинский полис.
Не знал он, что в его личном деле лежит страшная бумага, в которой родные люди написали: Степка им не нужен. Местные врачи даже не стали уговаривать его маму, чтобы та одумалась и не бросала его. Они видели, малыша привезли в больницу в одном чепчике и распашонке. Другого имущества, кроме пустышки, за ним не числилось.
Оставить его, нежеланного и нелюбимого, в семье, значило обречь на голодное и холодное детство. Или еще на нечто более страшное. Всего год назад ушла из жизни семнадцатилетняя сестра его мамы, оставив записку: "Есть нечего, надеть нечего, жить так больше не могу".
В отказном письме было заявлено, что семье не на что содержать малыша, что иных доходов, кроме как от продажи веников и клюквы, у нее нет. Зачем тогда производить на свет ребенка, если его заведомо нечем кормить? Неужели об этом нельзя было подумать до того, как зародилась Степкина жизнь? И если все это было затеяно только ради пособия, то не слишком ли мизерно оценена жизнь собственного малыша? Никто на эти вопросы не ответил.
Рядом со Степаном лежит такой же бедолага, которого забрали у матери-пьянчуги. Он старше Степана на полгода, а весят малыши одинаково. Медсестры удивленно ахают, когда Сережа, вцепившись обеими ручонками в бутылочку, зараз съедает больше двух норм. Вытерпи-ка столько, сколько он, любой будет сосать, как клещ. Нет, врачи правильно рассудили, государство Степана будет любить больше, чем родная мать.
Сначала он боялся, когда над ним склонялись незнакомые лица. Малыш еще помнил маму, ее голос и запах, однако быстро привык ко всем этим тетям в белых халатах. Они натаскали ему целый шкаф вещей, накупили всяких детских мелочей, которые он вряд ли бы когда увидел.
Стоило ему заплакать, как тут же приходила очередная "мама" и говорила ему ласково: "Степушка, Степа..." И он начинал улыбаться. Малыш и не предполагал, что возвращал этих женщин в молодость, что, прижимая его к себе, каждая хоть на миг снова чувствовала себя мамой. А иные и плакали вместе с ним.
Да что там женские слезы! Его любимая "мама", педиатр Антонина Михайловна Шепшина, несколько раз брала его домой помыть в деревенской бане (в больнице подходящих условий нет). С каким наслаждением плавал он в горячей ванночке, положив голову на сильную руку дяди Станислава. Степка радостно сучил ножками, улыбался во весь свой беззубый рот, таял от прикосновения ласковых "маминых" пальцев. Ему было так хорошо, что он и не замечал, как муж Антонины Михайловны тайком отворачивался и смахивал слезу.
Ночью после бани Степка крепко спал, но во сне громко сопел и кряхтел, чтобы "мама" чувствовала: он тут, рядом. А утром слышал, как она говорила мужу: "Просыпаюсь ночью и не могу понять, то ли сын рядом сопит, то ли дочь. Потом опомнилась: это же Степка".
Как на машине времени переносил малыш свою "маму" в прошлое на четверть века. Такое способны испытать, наверное, только женщины.
Теперь после безотрадных первых дней жизни Степан купается во всеобщей любви, словно Бог возместил ему недополученную от родной матери ласку. Только опять наметился в его жизни перелом.
Как-то пришла к нему "мама" Антонина с красивым костюмчиком, приложила к нему обнову и говорит (а у самой голос дрожит): "Вот, Степушка, сегодня специально через рынок прошла, костюмчик тебе купила. На ПРОЩАНЬЕ. Скоро тебя от нас заберут новые папа и мама. Но ты не переживай, они очень добрые, замечательные люди. Тебе с ними будет хорошо. Они всю жизнь мечтали о таком маленьком сыне. А я, придет время, стану тебе крестной матерью".
Через полмесяца после нашего знакомства со Степаном я позвонил в Визимьяры. Антонина Михайловна сообщила, что у малыша теперь настоящая семья, что новые, теперь уже без кавычек, мама и папа в нем души не чают. У этой коротенькой пока жизненной истории получился счастливый для троих человек конец. Будем надеяться, что черная полоса, омрачившая начало Степкиного детства, навсегда останется в нынешней морозной зиме.
Валерий КУЗЬМИНЫХ.
(п.Визимьяры Килемарского р-на).
