Многие, встречая подобных людей на улице, задавали себе вопрос: ведь не родились же они такими? И они когда-то были детьми, о чем-то мечтали, к чему-то стремились?
Попытаться найти ответы на эти вопросы вызвался помочь большой любитель выпить по имени Шура.- Два раза поступал в техникум, только не взяли, - вспоминает Шура, - в первый баллов не набрал, а во второй - характеристика подвела, с такими же баллами другого приняли, “поблагонадежнее”.
На фабрике Шура научился не только работать, но и “отдыхать”, впервые вкусив сто граммов “с устатку” с “повтором”, “догонкой”, “посошком” и прочими тонкостями питейного “ремесла”.
- Сначала, когда мужики угостили, у меня “вертолеты” начались, закрутилось все, стошнило, - рассказывает он, - а потом, на второй раз, на третий... ничего, полюбил это дело. А как же?! Сначала в радость было, а потом замечать стал: не пьешь, не пьешь... вроде все ничего, а потом как нахлынет тоска! И куда от нее деваться? А выпьешь, будто и повеселеет чуток, жить можно!
В армию Шуру не взяли как опекуна престарелых родителей. Казалось бы, надо воспользоваться ситуацией, добиться чего-то в жизни, но как-то не вышло. С женщинами тоже не везло: либо дамочек увлечение кавалера спиртным отпугивало, либо, наоборот, именно это увлечение и притягивало, только уж слишком даже для Шуры. Тут как-то незаметно и началась “черная полоса”.
Сломала ногу мать. Когда подзажило, врачи наказали ей шевелиться, привставать, а она продолжала лежать. Говорят, и с психикой у нее что-то случилось. Чуть кто не угодил, прямо с кровати одной рукой табуретку могла швырнуть через всю комнату. Спустя месяцы непрерывного лежания начались и физиологические изменения. Состояние все ухудшалось и ухудшалось... Так и не поднявшись, в постели, она и умерла. Ненадолго пережил ее и отец.
Тем временем Шура уже не работал на фабрике, а перебивался случайными заработками. При меньших затратах сил получить можно было побольше, да и вставать каждое утро спозаранку ни к чему.
Появились и поселенцы - профессиональные нищие, бомжи, нуждавшиеся в крыше над головой. Шура пригрел сирых и убогих, а они за его сердечную доброту помогали пополнять “общий семейный котел” своими дневными “трофеями”. При желании можно было не работать, еду приносили, да и на дешевую выпивку набиралось. Вот только долги за квартиру... Но и тут решение нашлось - предложили переехать на другую квартиру похуже и в менее престижном районе, зато с доплатой. Согласился, конечно. Впрочем, доплаты хватило ненадолго - деньги кончились, и все вернулось на круги своя.
- А в прошлом году Эдик помер, - рассказывает мой потасканный собеседник, - под Новый год мне подарок сделал. Этот божий человек... он у меня жил и на паперти побирался. Замерз на улице, до подъезда не дошел. Принесли. Представляешь, до праздника всего ничего, а у меня на диване покойник, рядом милиционер сидит, протокол составляет, что там было да как?
- И не страшно тебе, что сам, вот так же... где-нибудь на улице?
- А как же...
- Но все равно пьешь? Знаешь же, куда тебя эта дорога выведет?
- Тоска у меня какая-то. Как-то все не в радость. Бывает, нахлынет - и жить не хочется. Нет, жить вроде бы хочется, но как-то в тягость все. Руки опускаются. Ну приберусь дома, и что? Ну куплю что-нибудь эдакое, а зачем? Все равно ничего не изменится. А выпил - вроде полегчало.
Ученые провели над крысой опыт, вживив ей в голову, в центр удовольствий, электрод и научив ее нажимать маленькую педальку, которая посылала в мозг импульс. Крыса, научившись с легкостью получать наслаждение, остервенело жала на эту педаль вплоть до своей кончины. Не знало животное, чем закончится опыт. А люди - знают, только все равно изо дня в день жмут на свои “педальки” - спиртное, наркотики...
Неужели не дозвонится по игрушечному телефону к Шуре из детства тот маленький мальчик с фотографии и не расскажет только им известный секрет, забытое волшебное слово? И не замаячит где-то впереди огонек счастья, к которому захочется идти шаг за шагом, лишь бы добраться?
Сколько же радости в этой жизни закрывает собой нехитрый силуэт бутылки с примитивно-тошнотным содержимым!
Данил СЕРБИЦКИЙ.
