Марийский край красотами не обделен. Мало кто может похвастаться такими лесами, озерами, чистыми родниками. Видимо, творец, создавая землю, был особенно щедр в нашем уголке. А может, это нам просто кажется, ведь каждому его родина, даже если это просто клочок неплодородной земли, видится самой прекрасной.
Природная красота может быть почти вечной. Более ста лет назад написал Левитан свой знаменитый
“Золотой плес”, и до сих пор туристам, путешествующим по Волге, показывают этот удивительный берег.
И у нас есть Волга, и есть места, от которых просто дух захватывает. И, что интересно, я с годами
открываю их для себя все больше и больше.
Казалось бы, что нового можно увидеть в
Козьмодемьянске, где бывал сотню раз...
Августовским вечером мы с приятелем оказались в старой части города, на высоком берегу, в том месте, где Волга огибает мыс. Сумерки уже
сгустились, и внизу, в черных берегах струилась
золотая река. В напоенном ароматом созревших
яблок воздухе не шевелился ни один листок. Тишину нарушал лишь одинокий катерок, натужно тянувший за собой по водной глади длинные парчовые складки. Небо и вода вдали слились в одной багровой палитре, и непонятно было, то ли облака опрокинулись в
реку, то ли волжские острова плывут в небе.
Подобные картины врезаются в память на всю жизнь. Наверное, таким же вот вечером оказался на волжском мысе Иван Грозный со своими стрельцами. Сжалось его жестокое сердце от неземной красоты, и появился вскоре на великой реке город-крепость Козьмодемьянск. Но...
Я подошел к самому обрыву, чтобы стоящие на берегу деревья не закрывали обзор, и... ужасное зловоние вернуло меня с небес на грешную землю. Снизу из-под крутояра поднимался тяжелый, гнилостный запах, и там, в темноте, отвратительно роились мириады мух. Место, где сам Левитан рыдал бы от умиления, жители окрестных домов превратили в банальную помойку. Такое возможно, наверное, только у нас.
Почему мы, россияне, так бездумно гадим под себя? Картина, увиденная в Козьмодемьянске, характерна не только для этого волжского города. Грязь - наша визитная карточка. Мы превращаем в отхожее место улицы, лестничные площадки, лифты. На берега Малой Кокшаги в самом центре марийской столицы без слез не взглянешь. Для многих мусорить вокруг себя столь же естественно, сколь и дышать.
Понаблюдайте, как мужчины, независимо от их возраста и претензий на интеллигентность, заканчивают курить. Лишь один из ста доносит окурок до урны, девяносто девять же небрежно отщелкивают его в сторону. Достав последнюю сигарету, большинство тут же: в лифте ли, подъезде, на бульваре - бросают пустую пачку. А сколько раз мне приходилось видеть, как юные и не очень юные леди, жеманно сняв оберточку с мороженого, не задумываясь, бросали ее на землю.
О загаженных территориях вокруг многоэтажек, где под окнами валяется все - от использованных презервативов до мешков с мусором, выбрасываемых прямо из окон, и говорить не приходится.
Что стало с нацией, которая еще недавно претендовала на роль высококультурной и гордо именовала себя самой читающей в мире? Нынче россияне читают в основном теле-программу, а бумага, на которой раньше печатались огромные тиражи газет, лежит в подъездах ненужным рекламным мусором.
Конечно, отсутствие культуры у народа нельзя связывать только с отсутствием газет. Причины здесь гораздо глубже. Но то, что наш низкий жизненный уровень отчасти определяется нашим "быдлизмом" (от слова “быдло”) - это факт.
Трудно спорить с тем, что культура человека влияет на культуру производства. Если человек влияет на культуру производства. Если человек не ленится пройти десяток- другой метров, чтобы бросить окурок в урну, то он не позволит себе небрежно относиться к своим обязанностям на работе. Такой и гайку выточит строго по чертежу, и закрутит ее как положено. Он правильно организован.
Мы же как нация неорганизованны. Не потому ли наша лучшая машина - "Жигули" за десятки лет производства не смогла встать на один уровень с простенькими западными автомобилями. Ни по качеству конструкции, ни по качеству сборки.
И мне кажется, что пока мы не искореним в себе наши быдловские привычки, ни мы, ни наша страна ничего не добьемся. Это необходимое условие. Даже если еще сто лет мы будем плавать в нефтяном море, все равно не сможем приблизиться по уровню жизни к некогда нищему Сингапуру, где нет и тысячной доли наших природных богатств, но где сегодня даже плюнуть на землю неприлично.
Такие вот грустные мысли навеял мне прекрасный волжский пейзаж, смешанный с помоями. Будем все-таки надеяться на здравый смысл и на то, что когда-нибудь на тот мыс не стыдно будет привезти туристов и сказать: "Смотрите, как прекрасна наша земля". И это будет истинной правдой.
ВАЛЕРИЙ КУЗЬМИНЫХ.
