Каждый день, прожитый на благодатной земле кантона Вале в Швейцарии, казался мне даром небес. Может быть, это ощущение шло оттого, что здесь размеренное течение времени, как в дальнем плавании, сопровождают колокольные склянки.
В долинах Альп, убеленных вечной сединой снегов, эти звуки особенно напевны и трепетны. Они плывут от храма к храму, то слегка усиливаясь, то медленно утихая. И сплошной мелодичный перезвон церковных курантов непрерывен потому, что деревни плотно подступают друг к другу. Между храмами в Штеге и Гампеле нет и полукилометра. Деревни разделены всего лишь горной рекой Лонца. В ее верховьях у подножия скалистого ущелья сооружена плотина. Оттуда в определенные часы также берут свое начало звуки, но уже иные. Скорее это звуки укрощенной стихии.
Как только диспетчеры гидростанции через донные выпуски сбрасывают избыточные накопления воды, пенистые ледниковые потоки устремляются по каменному неширокому каналу, под изящными пешеходными мостиками к центру долины до слияния с рекой Роной. Сила воды в Швейцарии давно уже используется сполна. Небольшие электростанции вблизи долин, как розетки, к которым подключены все населенные пункты, объекты производства. Линии электропередач, шагающие по долинам и высокогорьям, вблизи железных, автомобильных и канатных дорог, отличаются непременной ухоженностью. Бессмысленно горящих фонарей или прожекторов мне не доводилось здесь видеть. Зато, если вы в ночные часы подходите к подъезду дома, вас встречает автоматически включаемый свет и провожают гаснущие вслед за вами лампочки. По ночным огням легко угадывается серпантин горных автодорог. По ним нетрудно мысленным взором прочертить границы не ведающих мглы спокойных деревень. Чарующее зрелище в ночи - вагонные огни электропоездов.
На десятки километров с разных сторон бывают видны католические кресты у деревень. Приходилось видеть их в сиянии неоновых огней. С наступлением темноты их зажигают, как мне объяснили, с разрешения священников на несколько дней в память о тех земляках, кто только что безгрешно покинул этот мир. Электрический ток, подведенный к возвышающимся над местностью крестам, - это светлая дань уважения к тем, кто на земле закончил свой путь, осененный крестом.
В десяти минутах езды от Штега на автомобиле по горной дороге расположена деревня Агарн. Над ней возвышается свой католический храм. Мы едем сюда на воскресную пасхальную мессу. Это всегда и повсеместно событие, к которому верующие готовятся с душевной радостью, с ожиданием торжественных минут молитвенного благоденствия. Марк спросил, есть ли у меня желание побывать на таком событии в храме. Разве можно было отказаться, тем более его жена Светлана дирижирует хором, который старательно подготовился к мессе!
Храм заполнен прихожанами. Причем я обратил внимание на то, что еще минут за десять до начала мессы тут почти никого не было, кроме певцов, которые по узким винтовым лестницам поднялись к органу и заняли свои места под сводами храма. Спокойствие и доброжелательность, с которыми прихожане степенно приветствовали друг друга, нельзя было не заметить, не почувствовать и не оценить как печать взаимного уважения людей друг к другу и к той вере, которую они исповедуют.
Нарастают звуки органа. Они не просто величественны. Каждый раз, слушая их, осознаешь особенность той проникновенной силы, что заставляет глубже понять смысл жизни. Не важно, атеист ты или верующий - музыка органа завораживает тебя, переносит в мир светлых чувств. Она как бы озаряет путь в небеса, но все-таки оставляет слушателя на земле, чтобы он мог, не витая в облаках, жить здесь полноценно, трудиться, мыслить, растить детей, верить в добро.
Когда у человека светло на душе, он способен и готов петь ради духовного наслаждения, делиться с окружающими состоянием чистоты и восторга, дарованным ему музыкой. Звуки органа сливаются с голосами поющих в хоровой капелле. Пение настолько выразительно, что не возникает ни малейших сомнений в профессионализме певческого коллектива. А между тем это чисто самодеятельное хоровое содружество, и участвуют в нем жители деревни Агарн. Пение для них давно уже стало потребностью души. А коли такой талант есть у тебя, у твоего соседа, у сверстника твоего, так пусть он радует всех, кто приходит в храм, кто испытывает потребность в культурном общении, кто способен оценить этот талант на мессе, на концерте, на фестивале. В хоре поют фермер и страховой агент, парикмахер и часовой мастер, дизайнер и спортивный тренер... Творчество - вот истинная сила их бытия. Творчество это ценимо всеми. И, наверное, еще и потому никогда не пустуют храмы, что человек здесь чувствует свою значимость и защищенность от зла и коварства, которым путь в светлые храмы заказан: человек приходит сюда, чтобы исполнить свой долг верующего, воздать должное создателю жизни на земле. Наверное, эти мои слова звучат наивно, скорее даже декларативно, но, будучи по жизни атеистом, другими не пытаюсь подстраиваться под новозаветные веяния. Уважая чувства истинно верующих, нисколько не преувеличиваю, делая такой вот вывод: за то, что имеют люди на швейцарской земле, можно молиться вечно. Без суеверной слепоты, без шаманства и мистики, но с глубочайшей благодарностью божественным силам за райское бытие в альпийском краю, в государстве, установившем у себя безусловно самые гуманные, осмысленные, хорошо защищенные принципы народного (почти соборного) самосознания, развития и перспектив.
В конце марта во всем католическом мире печальные звуки церковных органов слились с известием звонниц о смерти Папы Римского Иоанна Павла II, еще при жизни ставшего святым. Мне запомнился тот день: по-весеннему теплый и ясный, в цветении садов и просыпающихся виноградников на южных склонах гор. В церкви деревни Санкт-Германо, что неподалеку от Штега, Марк предложил ощутить дух тысячелетия. Войдя в храм, я понял, что сделать это можно наяву. Не раз церковь обновлялась, внешне оставаясь тронутой только временем. А что до внутреннего убранства католического храма, то оно отличается разумной простотой религиозной атрибутики в сочетании с великолепием резных скульптурных, живописных и мозаичных библейских сюжетов. Как бы окном в древность воспринимаются оставленные на стенах после реставрации фрагменты первозданных фресок и картин, а часовня из розового туфа и по сей день, как уверяют летописцы, та же, что и тысячу лет назад. Так же смотрит на молящихся Мать Мария. Ничто не нарушает покой в храме. Даже свет, проникающий внутрь через витражи, такой же, как когда-то, потому что лучи солнца, как и прежде, приходят сюда с небес.
Ощущение ушедших веков подкрепляется благодарностью тем, кто отдал церкви свое творчество - архитекторам и скульпторам, каменщикам и живописцам... Благодаря их трудам и вдохновению зримо, предметно, материализованно вставала перед глазами история храма. К ней оставалось лишь добавить столетия жизни, что прошли под этими сводами. И все реставрации, в том числе и религиозные, оставляли здесь свой явный и незримый след. У алтаря, тихо переговариваясь, женщины зажигали свечи, расставляли сосуды с освященной водой, готовились к вечерней службе. Уже было известно, что в Ватикане наступают траурные действия. Уход из жизни Папы Римского стал событием, которое соединило печаль утраты и свет веры, озаривший все храмы католического мира.
За тысячелетнюю историю в церковь деревни Санкт-Германо стекались события, перед которыми не закрывались двери. Это было бы бессмысленно, а нередко и разрушительно. Потому и по сей день двери храма открыты как для слез, так и для радостей. На кладбищенской территории при церкви веками ложились в землю поколение за поколением. Почитание умерших - суть высочайшей нравственности людей, живущих после тех, кто уходит в мир небытия.
Незабываемые чувства пришлось испытать в эти дни при посещении еще одной старинной церкви. В городе Леике, основанном в эпоху Средневековья, судя по всему, до сих пор ничего не изменилось. Узкие извилистые улочки в брусчатке. Воинственный медный рыцарь на площади рядом с церковью. Дома крепостного типа с подобием бойниц вместо окон. Ворота и двери из лиственницы, пропитанной смолой. Кованые задвижки, решетки, скобы, хозяйственная утварь... Все это прекрасно сохранилось здесь, в городе на южном склоне гор, в местечке с чудесным видом на долину реки Роны. В Леике на многих домах висят объявления об их продаже. Кто-то их покупает и сразу переделывает под евростандарт. Кто-то оставляет все как есть, отдавая предпочтение старинному стилю, спокойствию и уединению в стенах, хранящих тайны отодвинутых в историю веков. Но все больше тех, особенно молодых и уже относительно состоятельных, как объяснили мне Марк и Светлана, кто строит современные дома в долине. В таких домах сразу принято иметь современные удобства, включая и бассейн под открытым небом или стеклянным куполом. Жилища, превращенные таким образом в растущий капитал, рассчитаны обычно на крепкую семью, в которой появление на свет детей воспринимается как истинное счастье.
Течение жизни вечно. И тайны ее неисчерпаемы. Во время реконструкции церкви в Леике нашли римские каменные скульптуры, представляющие, по мнению исследователей, большую историческую ценность. Бесспорной удачей стала и еще одна необычная находка - гробница с мощами человека, жившего пятьсот лет назад. Скорее всего, это был один из уважаемых священнослужителей, и право на такое его захоронение мог дать только понтификат католической церкви. Теперь в подземелье под алтарем открыт доступ всем, кто желает взглянуть на скульптуры богов и героев античного мира, на глиняный гроб под стеклом с мощами священника, удостоенного почетного захоронения.
Других здесь обычно хоронили на кладбищах при храмах, а по истечении лет, достаточных для того, чтобы от тленного тела остались только кости, останки перекладывали в бейнхауз, то есть дом костей при церкви. Здесь их складировали с аккуратностью европейцев, уважающих писаные и неписаные законы и традиции предков. И афоризм для тысяч черепов, покоящихся здесь со времен основания города и его церкви, говорит о сущности земного бытия. Вот как сказано: “Вы - те, кем были мы; мы - те, кем вы будете”. Таков безмолвный диалог живых и мертвых. И ничто не в силах изменить круговорот жизни. В землю при храме ложились и тлели все новые и новые поколения людей. Но они никогда не превращались в статистику бейнхауза, потому что их оберегает память живущих, помнящих о смерти. “Memento more” - вот истина, которой не могут противиться ни разум, ни дух человека.
С брусчатки узких улочек Леика выезжаем на гладкий асфальт горной извилистой дороги. Через несколько минут автомобиль легко выносит нас на огромную зелено-бархатную альпийскую площадку. Внизу Леик. Из него, как из прошлого, мы сразу перенеслись в будущее: здесь расположена современная станция спутниковой связи. В ее информационном центре дисплеи демонстрируют возможности приема и передачи телевизионной информации всего мира через систему сателлитов. Технически сложный и, естественно, хорошо охраняемый комплекс вместе с тем доступен для туристов, в пределах возможного. А информационный центр под огромным стальным куполообразным сооружением как раз и представляет собой тот объект станции, напоминающий космический корабль, куда есть беспрепятственный доступ и где может удовлетворить свое любопытство самый дотошный посетитель.
В расставленных на зеленой лужайке альпийского высокогорья космических тарелках варится информационная пища для всего мира. Отведать ее может каждый. Включай телеэкран и выбирай на вкус. Конечно, своего рода вечерним десертом для меня были информационные программы каналов ОРТ и РТР-планета. Родная речь в потоке мирового многоязычия необыкновенно дорога и приятна, как сладкий дым отечества, его незатухающих костров.
Вячеслав Кочергин.
