Подростки, находящиеся в йошкар-олинском следственном изоляторе, могут прямо здесь получить аттестат об основном общем образовании. В этом году будет третий выпуск.
За спиной с жутким лязгом захлопывается тяжелая дверь, и мы с фотографом оказываемся в совершенно другом мире. Вслед за заместителем начальника по кадрам и воспитательной работе Сергеем Сорокиным идем по узким коридорам мимо серых дверей камер, закрытых на тяжелые замки. Чтобы перейти из одной секции в другую, нужно открыть дверь, замок которой всякий раз тут же закрывается за тобой на два оборота. Встречающиеся нам люди - либо охрана, либо подследственные под конвоем. Ощущения, прямо скажем, не из приятных.
Наконец приходим на место - в актовый зал, где и проводятся занятия. Учебных классов в СИЗО нет. Правда, рядом строится новый корпус, где планируется выделить отдельные помещения. В разных концах зала идут сразу два урока. Мы попали на литературу и химию. На одном мальчишки читали Горького, на другом - готовились к контрольной работе.
На занятиях обязательно находится воспитатель Алексей Головин. Оставлять педагогов наедине с подростками не положено. Мало ли что?
Обучение идет по программе вечерней школы. Собственно, большинство учителей - как раз из йошкар-олинской ВСШ №2. Бывает и так, что в одном полугодии ученик сидит за партой в “вечерке”, а в другом, у той же учительницы, но в СИЗО. Или наоборот. Педагогов здесь “необходимый минимум”, каждый ведет по два предмета. Перемены короткие - лишнее хождение и общение подследственных не приветствуется.
Понятно, что не все несовершеннолетние, попавшие сюда, не имеют девятилетнего образования. Те же, кто без аттестата, от учебы, как правило, не отказываются. Хотя бы потому, что кроме как сидеть в камере с одними и теми же людьми, выезжать на следственное действие и бывать на прогулке, делать там нечего. Да и понимать начинают: хочешь не хочешь, а учиться надо.
Учителям не позавидуешь. Встречаются такие ученики, которые в школе не были год, два...
- В восьмом классе таблицу умножения повторяем, - говорит учитель математики и физики Галина Кузьмина. - Приходится терпеливо объяснять самые, казалось бы, элементарные вещи. Зато Уголовный кодекс они знают неплохо. Первое время было, конечно, непривычно: ученики бритоголовые, в темных робах. Приходят и уходят под конвоем, руки за спиной. Первые пять минут, как правило, они активно общаются. Успокоятся, тогда можно и урок начинать.
Сейчас разрешена свободная форма, а вот правила поведения все так же строгие. Учебники, тетрадки - все находится у воспитателя. Надо выучить уроки - просишь свои, в камере занимаешься и отдаешь обратно. Одни учатся без особого желания, другие - получают аттестат с “четверками” и “пятерками”.
Учитель невольно становится частью системы. Самое большее, что он может - принести по просьбе ребят дополнительную литературу, с разрешения начальства, конечно. А еще - поговорить, если подросток захочет. Только откровенничать подследственные не спешат. У каждого своя, непростая история.
Как говорит начальник отдела по воспитательной работе с подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными Владислав Егошин, большинство подростков - из неблагополучных, неполных семей или домов-интернатов. С каждым годом количество малолетних преступников, увы, возрастает. В последнее время “популярны” групповые преступления, например, воровство сотовых телефонов. Все чаще подростки совершают тяжкие преступления.
Девочки, попавшие в СИЗО, не учатся. Как говорит Владислав Егошин, их очень мало. Бывает, по полгода нет ни одной. А в таком закрытом учреждении достаточно трудно организовать обучение для одной-двух подследственных.
...Легкий ветер подул в лицо, и в голову невольно пришла мысль: как хорошо быть свободным! На улице вовсю хозяйничает весна, а это значит - скоро экзамены. Будут сдавать их и ученики в СИЗО. По словам учителей, многие уже интересуются: как все будет проходить? После вынесения приговора кто-то выйдет на свободу и продолжит обучение в вечерней школе, кто-то отправится в Новотроицкую воспитательную колонию, кому уже есть 18, могут продолжать учиться в исправительной колонии. Ну а дальше - как жизнь сложится.
Валентина Репина.
Foto Temp/Kuzminykh/Армия.МВД.МЧС/СИЗО
