Известный в Марий Эл и за пределами республики музыкант Алексей Изибаев-Бирь рассказал, что хочет выиграть  музыкальную премию Американской академии звукозаписи.


Я, наконец, нашел свою песню и буду номинировать ее на «Грэмми»! Я шел к этому 42 года, и на пути всегда было много мистики.
Судьбу мою предопределила бабушка, она была кюраза – колдунья. Когда меня из роддома привезли, сказала: «На подоконник положите, пусть гармонистом станет!» И к четырем годам я уже играл на гармошке. Отец во время посевной и уборки меня возил по полям, и я давал концерты. А осенью председатель колхоза за это зерно нам отмерял.
У меня мысли не возникало, что певцом стану, и это трагичная история. В 16 лет я влюбился в учительницу. У нас было все, но она побоялась пересудов, сбежала, а я задумался о самоубийстве. Поделился этим с другом Васей. Он, чтоб меня поддержать, привез пластинку Муслима Магомаева, и эти песни меня очаровали бесповоротно. Вечером встретились с Васей. Я не сказал ему, что уже передумал вешаться, уже хочу стать певцом. Вася ушел пораньше. А утром его сестренка шокировала известием, что он повесился в сарае. Я корю себя за это до сих пор. Веселый был парень, но настолько меня любил, видимо, ...с тех пор словами не разбрасываюсь.
У меня два брака официальных и один гражданский. В последнем браке живем уже вместе 30 лет. Два первых разрушила ревность. Я ведь по кабакам пел. Чуть задержишься, значит, гуляка.
Кабацкая школа расширяет кругозор. Если музыкант попал в кабак, он растет в творческом плане. Там приходится все петь. Заказал человек песню, а слов не знаешь, мелодию порой тоже. И начинаешь на ходу придумывать. Постоянная импровизация - большая наука для начинающих.
Я был в опале 16 лет, я же работал в штабе Кислицына на выборах. Маркелов меня включил в черный список. Никуда не приглашали, залы не давали. В 2005 году решил: поеду в Москонцерт. Стахан Рахимов, худрук, послушал песню «Будь со мной» и взял меня из 63 претендентов. Этот человек мне много дал с точки зрения уверенности в себе, в том, что пою магомаевские песни. Укрепили уверенность десять концертов в США, которые прошли на «ура». В то же время Рахимов привил определенный вкус. Есть столичные моменты, в которых мы, провинциалы, мало что понимаем.
Сейчас разучился улыбаться. Такое время странное, больше проблем. Сейчас главный интерес – деньги. Мы потеряли самое дорогое – чувство собственного достоинства. А раньше какой был? По улице иду в черной рубашке, красном пиджаке, волосы длинные… Выручает мысль, что запишу еще одну песню – хорошую, мелодичную, и сохраню свое «я» при этом.
26 октября 2008 года был самый лучший день в моей жизни. Накануне, 25-го, умирает Муслим Магомаев. Страшный удар! Ночью он приходит ко мне во сне и говорит: «Я ухожу, а ты будешь петь мои песни». И 26 числа, это мой день рождения, меня приглашает 1 Канал на вечер памяти. Приехал на передачу и оказался в окружении звезд – Аида Ведищева, Александр Ворошило, Вадим Мулерман, Екатерина Шаврина, Лариса Мондрус. Ну, разве это не подарок от Муслима Магомаева, познакомил меня с такими людьми! Кстати, к личной встрече с ним я никогда не стремился. Он для меня всегда был кумиром, и должен оставаться на этом пьедестале.
«Синяя вечность» - я мечтал сделать эту песню настолько впечатляющей, чтобы люди восхищались ею и творчеством Магомаева. Она была написана в тональности ми-минор. Это не высоко, и поэтому получилось немножко неэффектно. И буквально недавно я записал ее в соль-миноре, на полтора тона выше. Она зазвучала по-другому! От своего голоса я никогда не балдел, а тут такая фантастика! Пою, а самого до мурашек пробирает! Никогда такого не было. И я понял, что надо номинировать ее на «Грэмми», уверен, «Синяя вечность» победит.